— Ну, — Юля потянулась и отхлебнула чаю, — так и есть, им легче. Это же понятно. Поплакали и дальше живем. Давай лучше про своего Макса рассказывай! У вас серьезно?

Максима, работу, общих друзей — кто куда устроился, в кого влюбился, с кем расстался и как женился — они обсуждали больше трех часов. Насте давно не удавалось так самозабвенно посплетничать, а Юлька хваталась за любую весточку из прежней жизни. Разматывала ее, любовалась и так и эдак.

— А мымра соседская, как ее звали? Валентина? По-прежнему Сарделия веником гоняет?

— Сарделька помер, почти сразу после бабушки.

— Ой, жалко как…

— Угу. Ну, он старый был… Тетя Валя тебя сегодня вспоминала, кстати, предлагала с утра в лес с водкой сходить.

— Ой, так это она, что ли? Смотрю — на сосне моя фотка прибита и под ней стакан, я аж хрюкнула…

— Ой, не вспоминай. Я Егора отговаривала, но он ни в какую, — традиция, и всё. В итоге спрыгнул с этой сосны и ногу сломал! Пришлось его из леса на себе тащить.

— Да? Серьезно, прям сломал? Блин! Ну ла-адно, ох, я дома с кем-то поговорю, ох как поговорю!

Шарлотка была съедена, чай дважды заваривали заново, в ход пошли батон с маслом и сахаром и вишневое варенье из маминых запасов. Юлька разрумянилась, хохотала, совсем как на первом курсе, то и дело упоминала дом и мужа, но Настя в эту тему старалась не углубляться. Карман платья оттягивал вышитый холщовый мешочек с бусами — темно-зеленые крупные малахитовые шарики и плетеный шнурок. Вручную плетенный, с душой.

— Насть, а принесешь мне в следующий раз фотку мамину? — Юлька закончила фразу на зевке.

— Конечно. А вообще я ж тебе щас могу показать, на телефоне, она в телеге аватарку сменила недавно, — Настя с готовностью полезла в карман.

— Не-не, не включай, — поморщилась Юлька. — Шумные они, да и не ловит тут.

— Днем нормально ловило.

— То днем… Ты напечатай и принеси, ладно? Чтоб я с собой могла забрать. Хоть детям бабушку покажу, раз бабушка к нам не едет. И еще знаешь что принеси? Ну, если сможешь.

— М?

— Скатерть такую же.

— Скатерть?

— Ну да, — Юлька засмеялась. — Чё смотришь? Можно попроще какую-нибудь, типа на каждый день. И нагрудничек еще клеенчатый, ладно? Можно даже два! У меня же старший уже бегает, это пипец, Насть. Все ему теперь надо самому, везде залазит, все роняет, рассыпает, проливает, мы устали скатерти менять и стол отскабливать. А еще же младшая есть, и она тоже скоро сама есть начнет…

— Ладно, — осторожно сказала Настя.

— О-о-ой, хорошо так посидеть хоть раз в год, — Юлька отодвинулась от стола и сладко потянулась.

Настя увидела, как на ее светлом платье появляется темное мокрое пятнышко, как оно разрастается до размера пятирублевой монетки и с другой стороны появляется еще одно.