Настя ожидала, что человеческий голос спугнет его. Но ничего подобного не произошло. Белесое, будто сотканное из тумана, существо подходило все ближе.
Волк? Нет, маловат. Лиса? Разве бывают белые лисы? Вроде только песцы… А еще лисы бывают бешеные, и Настя где-то читала, что такие как раз не боятся людей. Сердце забилось быстрее. Вскочить, убежать в дом? Уже не успеет. Схватить какую-то палку, доску? Она сама сегодня все такое сгребла и унесла в сарайку, чтоб не захламляло сад.
Настя вытянула навстречу существу руку. Рука заметно дрожала.
— Ты зачем сюда идешь?
Не выдержав пристального взгляда темных глаз, она зажмурилась. Вот уже скрипнула ступенька. Сейчас прыгнет…
— Мы ж договорились, — сказал рядом знакомый голос. — Я чую запах шарлотки!
Настя вздрогнула и открыла глаза.
Рядом с ней на крылечке стояла Юля.
Глядя снизу вверх, Настя никак не могла понять, что на ней надето. Что-то длинное, светлое, с бахромой, с переливом… или это в глазах мерцало от невесть откуда возникших слез? Юлино лицо как будто немного светилось в синем сумраке. Она улыбалась такой знакомой улыбкой, а потом — так же знакомо — вдруг скуксилась:
— Насть… Чё не так-то? Ты чё молчишь?
Сердце у Насти в груди вдруг перевернулось, подпрыгнуло и понеслось вскачь. Она подхватилась с крыльца и сгребла Юльку в объятия, и та оказалась теплая, живая, знакомая до последней волосинки, как будто не прошло никаких четырех лет. Вот разве что…
— Да ты растолстела! — она засмеялась и ущипнула подружку за бок. — Утю-тю, какая милая булочка!
— Я на тебя посмотрю, когда двоих родишь, — фыркнула Юлька, а потом тоже расхохоталась. — Блин, ну ты не изменилась! Коза такая, с порога обгадила!
— Почему это «обгадила»? Тебе идет! — выдавила Настя сквозь смех. — Подожди, Юль… Как двоих? Уже?
— А что? Нормально. Старшему два, младшей скоро полгода. Ой, какая у тебя стрижка, слушай! И цвет такой чудесный… Так, ты чаем-то будешь меня поить? Или на крыльце простоим до утра?
— Блин, прости! Пошли! — Настя схватила ее за руку и потянула в дом.
Кухню заполнял запах жасминового чая и бисквита, пропитанного смесью корицы и коньяка. Настя щелкнула выключателем, плетеный абажур пустил по дощатым стенам кружевные тени.
— Ничего себе, как тут стало красиво, — протянула Юлька, оглядываясь. — Буфет что, перекрасили? Он же зеленый был?
— Не, ободрали и маслом покрыли. Это мама теперь заморочилась по реставрации старой мебели, хобби у нее. — Настя поправила скатерть, выровняла приборы. — Садись давай! Вот на эту табуретку, на деревянную! Я твой любимый чай привезла с жасмином. У тебя же там поди нет жасминового чая! Ой, и вафли лимонные! Забыла! Сейчас! — Она метнулась в сени, к недораспакованной с утра клетчатой сумке. — Вот! И конфеты еще! Твои любимые, да же?