Аня снова подняла глаза на берег. Никого. Ни мальчишки, ни собаки, ни домов.

— Так там деревни-то и не было никогда! — удивленно пробормотала девочка и снова глянула в воду. Странное видение исчезло. В бегущей воде опять отражались только сосны да густая трава.

Аня тряхнула головой и отступила. Привидится же такое! Не зря бабушка говорила, что на солнце может голову припечь. Аня развернулась и тут же взвизгнула. Прямо за ней стояла бабушка.

— Чего визжишь? — бабушка скривилась и слегонца хлестнула девочку полотенцем.

— Ты чего, как призрак прямо, ба! — крикнула Аня. Сердце у нее колотилось как сумасшедшее. — Напугала совсем!

— Напужали ее, а меня не напужали? Стоишь, визжишь как поросенок. На вот. — Она сунула девочке тазик с бельем. — Пособи-ка, в речке прополощем.

Они сошли на деревянный мосток и разложили белье на досках. Тут и там под водой мелькали зеленовато-серые спинки мальков, покачивались на волнах шелковистые водоросли. Несколько стрекоз с переливчатыми крылышками проскользнули над водой. Но Аня все глядела на тот берег.

— Кого высматриваешь-то? — спросила бабушка, шумно полоща в воде Анино платье.

— Да так, показалось, там мальчишка был.

— Мальчишка? Наши мальчишки туда не бегают. Сама знаешь, водища какая, глубоко не заходи. Да и не живет никто там. Лешаки это, брось глазенки пучить. Помогай давай.

Лешаки. От этого слова девочке стало не по себе. Бабуля, конечно, еще и маму в детстве лешаками пугала, да ни одного в самом деле не видела никогда. Но Аня придвинулась к бабушке поближе.

— Ба, а расскажи еще про лешаков, — попросила она.

— Нече о них болтать. Не болтай — и не придут.

— А если придут?

— Не придут.

— А говорила, что придут.

— Ежели бабушку слушать не будешь, то и тяпнут. Нос откусят, уши оторвут, косточки в ямке закопают.

— Ну ба-а-а, — недоверчиво протянула Аня, но еще раз на всякий случай оглянулась.

— А ты не болтай всякого. Руками давай работай, а не языком.

— А про русалок знаешь? — не отставала девочка, вглядываясь в пенистую воду.

— А кто про них не знает! — равнодушно отозвалась та.

— И чего?

— Чего? — бабушка нахмурила кустистые брови.

— Ну чего знаешь-то?

— Ишь ты, приставоха какая! Будешь языком молоть, вот тебя русалка и сцапает с мостка-то!

— Не, ты по правде говори.

— По правде и говорю тебе. По ночам в воду не ходи: они вылазят на бережок посушить хвосты да песни поют. Ты вот ночью-то послушай.

— А зачем им хвосты сушить?

— А мне почем знать? Ихние это дела.

— А где они днем прячутся?

— На дне.

— Так тут до дна-то, вот! — Она наклонилась ниже, пытаясь достать до камней, и чуть было не бултыхнулась в воду.