— Анютка! — послышалось из соседней комнаты. — Опять грохочешь пятками?

— Так высоко же, ба! — крикнула она, с удивлением поглядывая на кровать. Перина тут была толстая, белая жесткая простыня тянулась до пола, будто свесив крыло, а смятая подушка щерилась маленькими перышками. Ну не кровать, а лебедь: глядишь, взлетит!

Она отчего-то не помнила, как легла вчера спать, а потому уставилась на кровать в задумчивости. Потом пожала худыми плечиками и побежала к умывальнику. Солнце уже вовсю светит, а она все валяется! Так и лето проспать можно.

В кухне жарило, как в печке. Шкварчала сковорода, румянились в маслице пышные оладушки. Под столом протяжно и жалобно мяукал серый кот Васька, словно беднягу в жизни не кормили.

— Ишь, заладил, сорванец! — причитала бабушка с кухни. — Ничё ему не давай, пусть мышей ловит!

Аня быстро вынула руки из-под стола, а кот внизу довольно заворчал, подъедая кусок, щедро обмазанный жирной сметаной.

— Ты ешь, ешь, совсем за зиму отощала! — Бабушка вынырнула из кухни с новой порцией оладушек, от которых еще валил горячий пар. — Сметаны побольше, сметаны, вот еще варенье земляничное, любимое твое. Смотри, совсем еще много оставила, доедать надо. — Она придвинула к девочке две пиалки. Одна из них насмешливо щерилась на девочку сколом, напоминая о прежних проказах. Аня осторожно повернула ее другой стороной.

— Как шэбэ нэ жалко-то, ба? — промямлила она с набитым ртом.

— Чаво жалко? Варенья-то? — седые брови бабушки подлетели вверх. Она стянула цветастую косынку с головы и отерла смуглое морщинистое лицо.

— Не жарко, говорю, — проглотив кусок, повторила Анютка. — В три шали закуталась, а на улице лето. Да и на кухне у тебя прямо Венера.

— Откуда ж ей тамо взяться? — усмехнулась бабушка. — Венерка-то давно с мужем в Казань уехала, жили тут долго, семья большая…

— Не, ба, ты не про то, — отмахнулась девочка. — Есть еще планета такая, Венера, нам в школе рассказывали. Там очень жарко, вот прямо как на кухне у тебя. Это вторая планета от Солнца, а вот наша Земля — третья.

— А-а, — задумчиво протянула бабушка. — А по мне — хоть десятая, ты, главное, оладушки-то ешь, а то потом ничего в школе не запомнишь.

Бабушка поднялась и пошаркала в сторону кухни.

— Земля, названьице-то какое, еще бы навозной кучей обозвали!

Анютка расхохоталась, едва не подавившись, и еще долго рассказывала бабушке о космосе и Солнечной системе. Дома-то рассказывать некому, там этим никого не удивишь, а вот бабушка — другое дело. Даже если немножко приврешь, она все равно не заметит.

Расправившись с завтраком (мало поела совсем, ох, недоеда!) и убрав со стола, Аня бросилась на улицу. Рванула дверь, втянула запахи цветов, сена, земли и помчалась вперед. В никуда, просто вперед, навстречу ветру и солнцу, по скошенной траве, по рыхлой земле, между грядок, как зайчонок, под сень деревьев, между криволапых елей, перепрыгивая вздутые корни, вперед, вперед, вперед, пока ноги не устанут и дыхание не собьется. Ловить день, ловить каждую минуточку каникул, чтобы не упустить ни одно приключение.