Но Аленку за дверь потащила, за калитку поволокла. Девчонка упиралась, визжала, но толку-то? Она легкая что пушинка — с такой ничего не стоит справиться.

С засохших берез, черным скелетом упершихся в голубое летнее небо, поднялось воронье, закружило, расклокоталось, расхаркалось. Небо почернело на треть, потонуло в воронье. Катерина замерла, Аленку отпустила, голову запрокинула и давай приговаривать:

— Не моя свадьба! Не моя свадьба! Не моя свадьба! Не моя свадьба! Не моя свадьба!

Привычка с детства сохранилась: кричат вороны — гони их прочь со своей несостоявшейся свадьбы. Девчонками, бывало, встанут бок о бок, в небо, разорванное на клочки черными крыльями, поднимут светлые лица и хором заговорят: «Не моя свадьба! Не моя свадьба! Не моя свадьба!»

Смысл не понимают, но на всякий случай шепчут о том, что свадьба не их. Скажут несколько раз — горе от себя отведут. А не скажут — накаркают проклятые вороны бед, женихов прогонят.

Наверное, так это работает.

— Не моя свадьба!

Удар в живот: больно толкнула Катерину Аленка, чуть не сбила с ног. Крикнула ей в лицо:

— Не нужна ты птицам! Ты им клювы не заговаривай. Им я нужна, а не ты.

Катерина опомнилась, снова схватила племянницу за руку и потащила в опеку: сдать, сдать, не нужна ей такая обуза.

Дверь крошечного кабинета, выделенного в деревянном деревенском Доме культуры для Натальи Александровны, распахнулась, влетела раскрасневшаяся Катерина, подтолкнула к столу Аленку:

— Вот! Заберите! Не получается у меня!

Наталья Александровна сдвинула очки на переносице, посмотрела на Катерину, глянула на Алену и сказала:

— Ну что же ты, милая моя? И суток не прошло, а ты уже заявляешь — не получается. Это ты мало пробовала.

Катерина головой тряхнула, затараторила, вытряхивая из себя слова прямо на стол Наталье Александровне:

— Она всю ночь не спала. Не завтракала! Не ужинала. И вообще странная какая-то, бред про птиц несет!

Наталья Александровна ручку в сторону отложила, из-за стола встала, юбку-карандаш поправила:

— У девочки стресс. Вспомни себя, когда мать умерла. Легко ли было? А тут шестилетний ребенок.

— Так не спит…

— Ну что ж, — Наталья Александровна приобняла Катерину за плечи и легонько подтолкнула к выходу. — И подумаешь. Ну день не поспит, ну два, ну не поест столько же, а потом сдастся, организм свое потребует. Не переживай, все наладится. — И захлопывая перед Катерининым и Аленкиным носами дверь: — И потом, где я тебе вот так сразу опекунов найду. Ребенок же не вещь, нельзя туда-сюда перекидывать. Согласилась, так потерпи немного.