— Хочу продать четыре. Бабушкино наследство.
— Деньги понадобились?
— Ага.
— Почему сразу не все?
Какой хитрый! Или деловой.
— Они не здесь. Так сколько?
— Монеты хорошие и цена самая лучшая. Двести сорок за штуку такие покупают. Так что всего тебе на руки тысяча. За опт. И за доверие.
— Хм.
— Если без квитанции, — поспешил добавить хитрый Моисеич.
— Без надобности, — машу рукой.
— Деньги через час будут.
— Хорошо. Тогда я здесь побуду. Есть, что нового у вас посмотреть?
— Конечно, — ломбардщик вздохнул. — Несут люди всякое. Кто по нужде, кто по глупости.
— А чего его копить?
— И в самом деле.
Больно у Моисеича сейчас взгляд серьезный. А мне это не нравится.
С золотишком в этот раз был полный порядок, я даже не стал брать плату за досмотр. Пожалуй, с этой халтурой пора заканчивать. И так наследил. Пока с Глебом обсуждали новости из музыкального мира, время и прошло. Моисеич заглянул в магазин и кивнул. Деньги он выдал двумя пачками. В одной красовались сиреневые четвертаки, во второй красные червонцы.
— Мы в расчете?
— Но проблем.
— Слушай, Иванушка, — директор ломбарда глянул на меня внимательно. — Серьезный разговор к тебе есть.
— Давайте не сейчас. В пятницу к вам загляну. У меня нынче срочное дело намечено.
Моисеич вздохнул, но настаивать не стал. Хотя было заметно, что у него здорово подгорало. Или у тех людей, что стояли за ним.
Мне внезапно стало неуютно. Опасность? Да нет, не от него. Но мерещится за этим лупоглазым евреем нечто нехорошее. Торговля золотом дело такое. Хочешь не хочешь, но испачкаешься.
— Ваня, ты не опух, столько прогуливать?
— До сессии еще далеко. Сдам я все, не беспокойся.
— Ты где, скажи на милость, все время пропадаешь? И бабосики откуда?
Я щеголял новой финской курткой. Взял через Глеба, не отходя от кассы. Деньги карман жали. Еще не так давно с учетом прошлых доходов и обстоятельств я мог бы сказать, что их хватило бы на несколько месяцев. Сейчас же… Мутно все как-то стало, и потому я спешу действовать.
— Заработал.
Серега глянул меня внимательно:
— Хоть не…
— Обижаешь! Случайно перепало.
— Ну, смотри. Дело твое.
Смотрю вслед своему лепшему студенческому корешу и тяжело вздыхаю. Если еще несколько дней назад у меня на него были планы. Наладить его жизнь, уберечь от всякого нехорошего. То сейчас я честно не знаю, что делать. Похоже, что моя жизненная тропа резко уходит в сторону от всего, что я ведал раньше. Куда вот только пока непонятно. И меньшее, что мне нужно — это подставить на этом скользком пути своих старых друзей.
Друзей? Или они фантомы? Дьявольщина! Что за дела творятся в этом проклятом Кармане? Кто охотится за мной? И как мне быть дальше? Нет, так не пойдет! Придется постоянно двигаться, искать и находить. Подрываюсь с койки и начинаю одеваться. Путь известен.