— Беляши у них татарин печет. Он плохие делать не умеет. Я специально сюда за ними заезжаю. Работаю неподалеку.

Я бросил на него быстрый взгляд. Одет больно хреновенько, как забулдыга. Из-под плаща торчит старый затурханный свитер.

— Вы преподаватель?

— А как ты догадался?

— Так я же студент!

Мы оба засмеялись и добавили себе пиво. Оно, кстати, было очень необычным. Это когда в Ленинград стали пивасик с Эстонии возить?

— Сейчас в одном заштатном техникуме преподаю. Сам понимаешь, у людей бывают недостатки.

— Понимаю.

Мы еще потрепались о том о сем. Игнатий оказался собеседником интересным. Много знал об истории города и конкретно этого района.

— Я же жил в детстве на Зверинской.

— Да что вы говорите!

Я сразу вспомнил тот проклятый катран, где в девяностые проиграл кучу денег и где меня чуть не убили. Вот как раз на этой самой Зверинской он и располагался. Хороший у нас был райончик! Технодискотеки в Планетарии, первые публичные дома в выкупленных братками квартирах, наркопритоны. Но вслух я выразил то, что хотел выведать в первого дня попадания в этот странный мирок.

— Игнатий, а вы случайно не знаете, где находится «Музей города»?

А вот тут преподаватель химии удивил уже меня. Его лицо резко поменялось, а в глазах появилась… правильней назвать это выражение словом «хмурь». Он даже как будто несколько отпрянул от меня.

— Молодой человек, а вы откуда о нем знаете?

Я ответил честно.

— Да вот, один профессор посоветовал.

— Дурак этот ваш профессор, — Игнатий долил себе в стакан остаток пива и молча его выпил, затем испытывающе посмотрел на меня. — То место странное и странные люди туда приходят. Но вот такие…Хочешь, парень, один замечательный совет — не ищи тот проклятый музей и забудь о нем навсегда. Много хороших людей пропало в его поисках.

— А?

Больше ничего он мне не ответил, не прощаясь, встал и вышел. Вот дела! Что же этот проклятый магистр посоветовал мне найти? Я начислил себе пиво и выпил его, нисколечко не ощущая вкуса. Дьявол, такой хороший разговор случился. Как раз хотел спросить Игнатия о том доме с кладом, о его истории.

— Можно забирать?

Буфетчица вопросительно смотрела на меня и указал глазами на бутылки.

— Конечно.

— Вы на Игната особо не серчайте. Пенсию получил, вот и позволил себе немного. Так-то он непьющий и добрый, мухи не обидит.

— А он разве не преподает?

Буфетчица взяла бутылки и пустую тарелку, затем вздохнув ответила:

— Учил детишек раньше. Это точно. Поговаривают начал у себя какие-то опыты ставить. Чуть ли не алхимические, вот и взорвал лабораторию. После уже не в себе. Да не переживайте вы так. Он хоть и псих, но безобидный. Заходит иногда, когда деньги есть. Все хочет себе казаться кем-то. Эх, судьба!