Меня узнают и дают дорогу. Слух необычайно обострен и до моих ушей долетает их шелестящий шепот.
— Это он, мастер серебряного клинка.
— Поговаривают, что это он отрубил голову плешивому карлику?
— Давно пора было с ним покончить.
— Точно, слишком много власти взял.
— Владыка пустошей.
— Он вернулся?
— Что будет завтра с этим бедным миром, раз сильные вошли в него?
— Какая жестокость!
— Это его мир, господа! Попомните мои слова.
— Будем поглядеть.
— Пари?
— Ставлю дюжину империалов!
— Кто разобьет?
Сколько всего нового я о себе узнал! И ни одна сволочь не обмолвилась о бастарде. Боятся, значит, уважают! Выхожу на Невский, здесь прохожих совсем немного. Уже довольно поздно. Завтра всем на работу, а до лета с его белыми ночами еще далеко. Длинный проспект функционирует как воздуходувка, приходится накинуть капюшон. Поначалу хочу пройтись до общаги, затем понимаю, что здорово устал, и поднимаю руку.
Хороши быть богатеньким Буратино!
Как же я ждал окончания учебных часов! В 1984 году никто не устраивал длинных праздничных выходных. Все как штык на учебу! Мы, как активисты получили благодарность от командования, то бишь деканата. То есть загладили вину за «невиданный дебош». Но впереди уже отчетливо просматривались первые зачеты, и меня охватило некое уныние. Если бы это являлось таким необходимым, как в тот первый раз. Сейчас же я точно представлял, что все полученные в институте знания уйдут в песок. А уж в этом мире и подавно никому не нужны. Похоже, что ближе к Новому году придется что-то конкретно решать.
Пока же я бегу по Невскому к хорошо знакомому кафе. Время вроде тоже, и я надеюсь на долгожданную встречу. То есть этот хмырь её точно не ждет. Встаю около прохода и незаметно для окружающих закрываюсь «пологом». Идти придется по краю проезжей части, иначе ленинградцев ждут неприятности в виде столкновения с пустым воздухом.
Бинго! Довольная физиономия Магистра просматривается издалека. Он не изменяет себе и берет столик около окна. Видимо, нравится смотреть на скопление людей в чужом городе. Но похоже, что вскоре закончит трапезу. Пьет уже третий стакан бочкового кофе. Его самодовольное лицо тут же скуксилось, когда я возник за его столиком.
— Что, господин хороший, не ожидали?
— Вы, бастард, появляетесь, как чертик из табакерки! Опять станете мне надоедать своими нудными вопросами?
— Возможно, — не стал спорить я и веско добавил, — как и то, что вы согласитесь помочь мне.
На столике сверкнула золотом монета. Судя по ожившему взгляду магистра, в этой валюте он знал толк. Чужак энергично поинтересовался: