— Почему?
— Я найду нам ночлег. Это будет мой вклад в наше маленькое приключение.
«Охренеть!»
— Заметано, моя хорошая.
Ответный взгляд в этот раз обещал форменное безумие. Большая девочка. Зачем я её нужен?
Возле турникета долго смотрю вслед Насте. Черт меня побери! Она согласилась! Или это притворство?
«Эй, хорош себя изводить!»
Ноги сами несут меня из метро. А тяжеленные двери, которыми можно убить, и в будущем останутся. Вечные! Мысли бегут одна другой быстрее. Надо купить билеты. И на самый удобный поезд! Только купе! Так, а с какого вокзала идут туда поезда? С Варшавского вроде. В будущем я ездил в Эстонию на машине. А на поезде в году девяностом и девяносто втором. И по делам.
— И чего он тут все ошивается, чего вынюхивает? А, братва?
Что-то я сегодня по сторонам ни фига не смотрю. Не заметил, как меня окружили четыре хмыря во главе с тем наглым фарцовщиком. Однако, попал!
— Твое какое дело? Ты зачем за мной следишь?
— Слышь, братва, пацанчик явно в учебе нуждается.
— Ты, что ли меня учить собрался, шнырь?
Я на голову выше «цыганенка», но в его команде присутствуют два «быка», что видел тогда на Гостинке. Для того их и держат. Делаю три шага в сторону и встаю в стойку. Так просто им не дамся.
— Эй, потише, уважаемые? Какие проблемы?
Вот уж не ожидал, что так буду рад услышать Кирю, тренера в качалке. Он как всегда без шапки, козыряет свой блатной «прической». С ним два пацана с виду знакомых по подвалу. Ситуация резко качнулась в мою сторону. Фарца и быки отступают. Вдали появляется милицейский патруль и движется к нам. Это центр города, тут не особо забалуешь.
— Мы еще увидимся, фрайер!
— И тебе зубами не хворать!
Киря косится на меня:
— А ты крученый!
— В яблоках моченый!
Ничто сегодня не испортит мне настроение!
В будущем этот дом на Гороховой 57 обрастет кучей легенд, не имеющих к зданию никаких оснований, и станет местом заработка для туристических гидов. Если нет легенд, то их надо придумать. Ну а уж есть хоть какая-то история, то грех ею сполна не воспользоваться. В былое время я бы и сам отнесся к такому приключению с огромной долей скептицизма. Но в компании подвыпивших студиозов был готов на любую авантюру.
В крови молодого тела бурлила адская смесь адреналина и алкоголя. Тянуло на подвиги и приключения. Ночной осенний Питер выглядел совсем не так, как днем. Самый нерусский город России всегда стоял в ней наособицу. Даже любивший яркое солнце малоросс Гоголь усмотрел в Северной Пальмире мрачную мистику. И он оказался полностью прав! Как я его сейчас понимаю. Не это ли причина уничтожения второго тома его бессмертной поэмы?