Усач с подозрением наблюдал за мной, пока я «изучал» золотишко. Кроме этого браслета проблемы оказались в еще двух вещицах. Но я не был уверен, что комиссионщики не знали о проблемах. С браслетом я по ходу здорово удивил продавана. И как раз рассматривал две выставленные отдельно монеты, как послышалась ругань, предназначавшаяся усачу.
— Баклан несчастный, сколько раз я тебе говорил, что такие вещи можно брать только после консультации с Моисеевичем! Ты, козлина, мне все убытки покроешь!
— Да меня самого кинули, Глеб Алексеевич.
«Баклан» тихо обтекал, подсчитывая в уме будущие убытки. В комиссионные магазины точно шли не за зарплатой. Кто помнит фильм «Берегись автомобиля», тот меня поймет. В народе считалось, что если ты смог устроиться на такое сладкое место, то жизнь удалась! Попасть туда было сложнее, чем в моем будущем в Роснефть или Газпром.
Вот такое кривое зеркало советской действительности.
Внезапно рядом раздался негромкий голос Глеба:
— Пацан, разговор есть.
Ну, есть так есть. Мне и самому любопытно. Мы прошли вдвоем в подсобку. Отделы в Апрашке небольшие, потому подсобные еще меньше. У резного столика сидел мужчина лет пятидесяти с темными глазами навыкате. Национальность его определялась сразу. Интересно, почему среди них так много ювелиров?
— Вот этот, Моисеич, вычислил подделку на раз Глаз у него алмаз.
Моисеевич кивнул в сторону табурета:
— Садись, кофе попьем. Как звать тебя, дорогой?
— Иванушка.
Дядька чуть не поперхнулся от представленного имени, жестом отослав Глеба назад. Затем налил мне кофе из турки и пододвинул явно восточные сладости.
— Скажи мне Иванушка, откуда у тебя глаз такой шустрый? И что тебе в моем отделе было нужно?
Голос вроде вкрадчивый, но скребет по душе не хуже наждака. Внезапно в голову приходит мысль задать вопрос самому.
— Моисеич, вы случайно ничего о Музее Города не слышали?
В этот раз ювелир чашку с кофе все-таки уронил. Но надо отдать должное, пришел в себя быстро.
— Давно я это название не слышал. Ты откуда, паря?
— С Севера, — коротко ответил я.
Моисеич горестно глянул на разбитый фарфор, но промолчал. Я же с превеликим удовольствием пил кофе и закусывал сладостями.
Наконец, молчание прервалось.
— Мне все равно, откуда ты и что у нас делаешь. С разными люд… — здесь ювелир запнулся, бросив на меня острый взгляд, — сущностями приходилось иметь дело. Скажи, ты ничего интересного больше в магазине не заметил?
Занятный у него переход от мира мистического к делам нашим грешным. Хотя что он обо мне знает? Лишь про дар. Проверить хочет? Ладно, я не жадный. Место больно знаковое. И мост неподалеку и то клятое подземелье. И вся эта бодяга неспроста.