— Монетки две больно странные. Красным отливают.
Честно сказать, представления не имею, что это означает. Моисеича же внезапно проняло. Чуть не подскочил с места:
— Шлемазлы! Паленое подсунули!
Его негодование притупило лишь мое присутствие и ехидный взгляд. И на старуху бывает проруха.
— Надули, Моисеич?
— А ты не задавайся, Иванушка! Тоже мне фрукт с Севера! Если у тебя дар от предков достался, то ты делиться им обязан!
«О как! Ничего в мире не меняется».
— За долю малую?
Все-таки как разговор о деньгах эту нацию успокаивает. Имел я дело с товарищами евреями в девяностых. Ухо надо держать востро, но люди предельно деловые. Этого не отнимешь. Честнее восточных абреков точно. Таки вросли в цивилизацию и приняли правила игры. А для восточных братков ты в первую очередь гяур и неверный. ЧУЖАК, одним словом. Если почуют за собой силу, то отберут у тебя все. Лучший аргумент на Востоке — острый ятаган. Вспомните знаменитый фильм «Белое солнце пустыни». Чем все закончилось у товарища Сухова? Перестрелял всех абреков и аллес.
— Иван, давай договоримся так. Сейчас покажешь нам эти монеты. Потом заходи сюда два раза в неделю. Допустим, — Моисеич задумался, — в понедельник и четверг. Твоя задача — осмотреть золотишко и получать за эту вторую стипендию.
В его словах осталась некоторая недоговоренность. Студент бы пропустил, но не человек, три десятка лет крутившийся в бизнесе.
— Две стипендии. А то как-то несерьезно. Сколько я вам сегодня денег спас?
Ювелир засопел, но хлопнул ладонями по коленям.
— Договорились.
— Заходить в какое время?
— Да, когда тебе удобней. В рабочие часы. Расписание на дверях. Тут или я или Глеб всегда есть.
Я подумал и задал вопрос:
— Частенько такое гнилье подкидывают?
Как ни странно, но Моисеич охотно ответил. Видимо, уже принял меня в «рабочий штат».
— Да почти каждый день. Жулья нынче развелось… Совсем совести у людей не осталось.
Про совесть я благоразумно промолчал. У торгаша её по определению нет. Хочешь оставить, не иди в торговлю.
— Жулики приносят?
— Да разные! — махнул рукой ювелир, потом опомнился. — Да ты что! С криминалом ни-ни! Мы уголовный кодекс чтим. Тут другое. Золото оно ведь особый металл. И свою память имеет. Ну, не мне тебе рассказывать.
— А что по моей просьбе. Музей?
Моисеич задумался:
— Не помогу. Слышал звон, но не знаю, где он. И не проси, свое дороже. Но за сегодня спасибо будет. Что хочешь?
Мой ответ его изрядно удивил. Каким-то шестым чувством я понял, что необходимо сейчас просить не за себя.
— Сапоги нужны зимние женские. Не себе, сеструхе обещал. Сам понимаешь, импорт.