Если в понедельник ничего интересного в ломбардной лавке не произошло, то четверг меня изрядно удивил. Пришел уставший после четырех пар. Глеб улыбался уже как своему, я тоже не выделывался. Здоровался со всеми по-товарищески. Корпоративность в их среде значит многое. Если тебя приняли в свои, то так и будет.
— Проходи, сейчас чаю принесу с пирожными. А то выглядишь, как бледная моль.
— Учебы много.
— Понимаю. Сам из таких.
Чай точно из пакета со «Слоником». И пирожные знакомые. Их почему-то в Союзе называли сэндвичами. Вроде как тот должен быть обычным бутербродом с мясом? Отчего тогда сладкий? Много загадок таится в советской обыденности.
— Студент?
— Ага. В финансово-экономическом числился.
— И?
— Да на фиг. Я здесь за неделю подниму больше, чем экономистом в какой-нибудь шарашке.
— Ну, вольному волю!
— Понятливый.
Я поднялся, пора бы и за работу. За просто так на островке капитализма не кормят.
— Есть чего?
— Пошли.
Не знаю, Моисеич меня проверял или так карты сложились. Но две свежие товарные позиции оказались с заметным душком. В первой в металле явно недоставало золота. Глеб воспринял мои слова нормально.
— Мы и сами сомневались, потому никаких обязательств не давали. Сунули квитанцию, что отправим на экспертизу. Сейчас точно повезем к ювелирам.
— Мутные пассажиры?
— Врубаешься. Сработаемся!
Ну еще бы ему не сработаться. Палева меньше, платит не он. Знаю я таких хитропопых товарищей. Сядут тебе на хребет и с ветерком поедут. Но покамест пусть живет. Мне с ним детей не крестить.
От второго «подарка» я чуть не отшатнулся. Так от представленных монет полыхнуло рубиновым. Я же помню этот цвет! Он появился в тот момент, когда я забрал жизнь Оборотня и порезался о его меч.
— Ты чего?
— Глеб, мля, вы где эту дрянь откопали?
У продавана лицо разом вытянулось, как он бешенство в моих глазах увидел.
— Чего?
Вот заладил, болван.
— Моисеича срочно зови! На этом золотишке море крови. Оно фонит, как ядерная бомба!
— Сейчас!
— И убери его в темный мешок.
Пока ждали «хозяина», Глеб отпаивал меня Рижским бальзамом с чаем. Моисеич прилетел минут через двадцать. Выслушал мой рассказ и весь почернел.
— Подозревал нечистое. Но так…
— Я бы на вашем месте тех, кто вам такое подсунул, подвесил за яйца.
Моисеич некоторое время разглядывал выпуклыми зенками чересчур наглого студента, затем обронил:
— Успокойся, Ванек! Ты свою работу сделал. Золото — такая вещь, что зачастую притягивает к себе не самых лучших людей. Но что поделать, оно стало мерилом всего. Не мы это придумали. Но я разберусь.
— Вы не догоняете. На нем кровь невинных младенцев. Ваша карма станет речной.