— Ничего, больше в душе правой ручкой поработают.

Мы идем по коридору к аудитории и подначиваем друг друга. Солнце бьет в окна, как будто и не конец сентября снаружи. На редкость теплая осень восемьдесят четвертого. Жутко до коликов в животе, как представлю, что со мной произошло. Но лучше трепаться, чем размышляться.

— Живем один раз, надо все попробовать.

«Ой, вру!»

— Смотри не обожгись. Поговаривают, что Настюха с каким-то мажорчиком из элитных трется.

— Это Света тебе сообщила?

Терехов не успевает ответить. Нас перехватывает Генка Самойлов, комсорг факультета. Поступал с нами, от армии каким-то образом увильнул, сейчас в «дамках», то есть при начальстве. Помню его по прошлой будущей жизни. Пойдет наш герой-комсомолец и дальше по комсомольской линии. Райком, горком, хозрасчетный центр. Позже, как водится, залезет с ногами в банковский бизнес. Потом, когда партнеры его самым наглым образом кинут, уедет на теплые острова. То есть наворует себе на светлое будущее с запасом. Прошаренные казачки были эти комсомольцы. А вы спрашиваете, отчего страна развалилась. Вся элита сгнила на корню.

— Парни, — Генка был коротко деловит, — вы чего от общественной работы бегаете?

Я криво ухмыльнулся:

— Только начали учиться, Геннадий Александрович.

Самойлов на меня недобро зыркнул, но остался вежлив. Он и в будущем предельно тактично будет отказывать мне до позарез нужном кредите. Зараза буржуйская!

— Я бы не тянул, ребята. Потом начнется сессия, вообще, станет некогда.

— Мы подумаем, Геннадий Александрович и обязательно вам сообщим.

— Покедова.

Сергей с любопытством на меня:

— На фига ты с этим упырем общаешься?

Я покачал головой.

— Полезный человек, как ни крути.

— Давно ли ты у нас видным общественником стал?

— Ты не догоняешь, Серый, — все, как маленькому объяснять надо. Хотя давно сам был таким? — Комсомол — это не только лишь добрые традиции, это еще и всячески пользительные ништяки.

— Грамотный подход, — неожиданно быстро согласился товарищ. Растет в моих глазах.

— Вот будешь посещать общественно значимые мероприятия, по мере сил использовать серое вещество во благо ВЛКСМ. Тогда вместо суходрищенского пионерлагеря поедешь, допустим, в «Орленок». Усекаешь?

— Ага.

Серега — парень сообразительный. А пионерлагеря у нас в обязательной программе обучения. Практика на бедных детишках. Мы же все-таки как никак педагоги! Это потом на пионерских локациях можно заработать или использовать в качестве траходромного полигона. Уж кому как карты лягут. Лагеря ведь бывают разные. Это как в армии. Где дедовщина махрово цветет, а где жесткая уставщина мозги сурычит. Ни вздохнуть, ни пёрнуть. Так и педагогика в этом плане недалеко ушла. А ведь был в стране гениальный Макаренко!