«Ему нужна информация, наверняка, дядя попросил разузнать побольше о таком великом лекаре. Все мы немного дети до конца своей жизни и хотим верить в чудеса, которые я, кстати, могу очень легко предъявить миру, только не буду подобного делать».

Из прирожденной скромности, что абсолютно точно.

Стремление узнать про меня побольше мне понятно, только что-то рассказывать про себя я не стану. Слова мои легко проверить, если я назову город, местность или улицу, фамилию какого-нибудь следователя или дознавателя, которые меня беспредельно прессуют и хотят подвести под статью, как я уже намекнул приятелю.

Дел по моей названной статье возбуждается слишком много в стране, огромной и многонациональной, по данной ниточке меня не отследить никак.

'Получается, мне реально здорово повезло довольно быстро выйти на представителя местной золотой молодежи. Очень обаятельного и веселого мужчину примерно тридцати лет, имеющего отношение к местной торговой мафии. А не к местной уголовной братве.

Я подобному везению очень рад. Рад тому, что мне пока не придется общаться с настоящими криминальными людьми, разговоры с которыми не показались бы настолько позитивными и непосредственными. Да еще на все остальные заданные вопросы ответить оказалось бы очень непросто.

Подобные проблемы я спинным мозгом чувствую, и то обстоятельство, что я смог миновать данный уровень, оказаться на более высоком и в гораздо менее трудном для общения положении, меня самого делает сейчас более раскрепощенным и довольным жизнью.

Естественно, оформлением паспорта с его обязательной подделкой, торговые люди сами заниматься не станут. Для такого дела подтянут других людей, которым придется платить уже мне и общаться с ними тоже мне самому. Только сам процесс будет устроен и направлен уже от уважаемых здесь деятелей через их связи, мне лично никак не доступные.

Так что все идет отлично, я все больше расслабляюсь в водовороте вечера и всеобщего праздника. Разные люди подходят к нашему столику, мне жмут руки, и я в ответ пожимаю, дружно чокаемся бокалами и разбрызгиваем ненароком вино.

Почти, как в том же Асторе, только там подобным образом разливают ресу при поминании погибших.

Саша усердно пытается напоить меня, бутылки летят одна за другой, но я крепко помню, что не должен поддаваться, поэтому не допиваю бокал до конца каждый раз. Как не старается приятель, не мешаю белое с красным и коньяком с чачей, бутылки с которыми как-то незаметно появляются на столе.

Сдаю экзамен, как я понимаю, на устойчивость к алкоголю и частым похвалам в мой адрес. При этом всем знакомым Саша помалкивает о лечении своего дяди, просто так нахваливает меня без указания конкретных причин. Его знакомые также умело поддерживают тосты, все общение выглядит очень душевно и трогательно.