— Пежо, турбодизель.

Ладно, хоть сейчас никто надо мной не смеется.

Холодный воздух начинает поступать на заднее сидение, я понимаю, что слова про кондиционер — совсем не шутка, как ни странно. Судя по машине дядя Тенгиз на самом деле — очень серьезный человек. Да еще сама машина похожа на крутой реэкспортный вариант, с дизелем, кондеем, автоматическими стеклоподъемниками и кожаным салоном.

Ладно, я еду сзади и смотрю, как мой приятель постоянно опускает-поднимает стекло со своей стороны и заигрывает с проходящими мимо симпатичными девушками и женщинами. Каждый раз используя незаурядно разнообразные способы пикапа, то есть знакомства в здешней временной парадигме.

«С таким веселым приятелем без девчонок не останешься», — понимаю я, вскоре мы заезжаем в самый центр, где машина тормозит около солидного ресторана, похожего на летний дворец какого-то императора.

— Благодарю, — говорю я водителю и вылезаю из машины.

Тот кричит напоследок, что готов возить таких веселых парней каждый день, и отъезжает.

Мы подходим к ресторану, где солидный здоровенный швейцар сначала долго приглядывается к нам, потом узнает Сашу и открывает дверь.

— Давид, здорово, — хлопает по ладони его приятель и говорит:

— Дядя сегодня свой столик для меня оставил, я с другом.

— Проходите, — говорит натуральный богатырь и протягивает мне руку:

— Давид.

— Олег, — говорю я и пожимаю руку парню.

Но вскоре понимая, что моя ладонь попала в капкан, и пытаюсь ее выдернуть, но куда там. Без маны у меня нет никаких шансов против настоящего медведя в человеческом обличии.

— Давид, не калечь парня, у него руки золотые, — успевает предупредить смотрящий за сценой знакомства приятель, поэтому меня отпускают без повреждений.

«Лапа точно такая же, как у Водера», — вспоминаю я похожего человека в своей другой жизни и трясу рукой.

Саша толкает меня вперед и вскоре, поднявшись по парадной лестнице, мы входим в зал, где я замираю от роскоши и яркой палитры красивой жизни.

Ресторан реально очень крутой и классически роскошный. Почти все столы заняты красиво одетым, холеным народом, все очень пристойно и прилично. Только негромкие разговоры и запах серьезных денег при больших возможностях витают над столами.

— Вот тебе, бабушка, и мы все еще немного строим социализм, — негромко бормочу я и следую за моим приятелем к столику в углу зала.

Сажусь, и слеза прямо наворачивается, сколько времени я не был в подобной обстановке, за столом с белоснежной скатертью и услужливыми официантами в фирменных ливреях, мгновенно приносящими пару бутылок вина, красное, белое и меню. В которое, однако, Саша даже не заглядывает, диктуя заказ на память.