Ключи оказались, как специально, у самого последнего из обшаренных мной пациентов.
«Хотя я бы все равно всех обыскал, ведь на редкость правильная народная мудрость меня еще ни разу не подводила, — усмехаюсь я. — Что у самого плохого человека можно найти немало хорошего, если тщательно обыскать его надежно зафиксированное или мертвое тело».
Пока идет кропотливый обыск, народ начал приходить в себя, осознавать свое незавидное положение в резко изменившейся системе координат. Только реагировать на подобное изменение совсем по-разному.
Среди найденных на потенциальных рабовладельцах вещей оказалось немало денег в бумажках и мелочи, ключи от жилья и трех замков для меня, расческа и сигареты. Все поголовно болгарские «Родопи» и «БТ» в нагрудных карманах рубашек, еще одно, уже которое по счету, доказательство, что я в том самом Советском Союзе.
Денег тоже хорошо вышло, наглядно видно, что парни не бедные. У одного — тридцать пять рублей, у второго — сорок два рубля с мелочью, меньше всего нашлось у Зураба — всего восемнадцать рублей.
«С тем, что я нашел в тайнике, набирается уже сто двадцать два рубля, средняя зарплата, — насколько я помню, — для начинающего инженера. Или уже получившего какой-то первый повышенный тарифный разряд, ведь стандартная зарплата всего сто пятнадцать деревянных. С такими средствами уже можно куда-то уехать и жить, только про решение вопроса с паспортом не стоит даже думать».
Да и вообще без связей с местными мафиози мне о документах можно не мечтать. Придется данным делом заняться вплотную, как уеду из здешнего, местами гостеприимного дома.
Сам Зураб не захотел ни в какую примириться с тем, что профессор Пашка внезапно оказался почему-то сильнее и круче. Поэтому он и высказывается по данному поводу, совсем не жалея мои уши, своими грубыми и некультурными фразами.
Зато остальные двое пособников будущего рабовладельца помалкивают пока и внимательно смотрят. Просто ожидая, как я стану реагировать на оскорбительное лично для меня сквернословие. Поощрять недовольство оказалось явно не в моих интересах, мне от пленников требуются честные и обстоятельные ответы на все свои вопросы. Мужики сами в принципе не видели, как я талантливо играл профессора-ботаника с Зурабом. Поэтому по своим понятиям могут признать меня серьезным человеком, которому не западло даже помочь по жизни.
Но у Зураба уже сложилось определенное мнение обо мне. Из-за чего он никак не хочет признать, что серьезно ошибся и попутал берега, ввел в непонятки уважаемых людей и теперь только усугубляет свое и их положение.