Очень… символично, учитывая, что я с ног до головы был покрыт кровью шакалов, она капала с когтей, стекала по рукам и пачкала и без того многое повидавшие штаны.

Деревенская улица, которая и раньше была почти пустой, теперь опустела окончательно. Те немногие, кто остался снаружи, увидели меня: тот самый парень-козлёнок всё ещё стоял в переулке, а из-за ставней выглядывали несколько стариков.

Реакция была… предсказуемой.

Женщина у окна вскрикнула и тут же захлопнула ставни, двое мужчин у колодца просто окаменели, а один из них даже выронил ведро, с оглушительным грохотом покатившееся по брусчатке.

Они смотрели на меня не как на спасителя, а как на чудовище – для них я был просто другим головорезом, расправившимся с конкурентами.

Видимо, мастера здесь редкость…

В мёртвой тишине раздался топот.

Тот самый паренёк-козлёнок выбежал из переулка. Он опасливо поглядывал на дверь таверны и мои измазанные кровью руки, но всё-таки решительно подбежал и остановился в паре метров. Его узкие жёлтые зрачки расширились от страха и чего-то ещё.

— Господин мастер... — пролепетал он, не сводя глаз с моих окровавленных рук. — Вы... вы... справились с... Сабо?

Парень явно боялся услышать отрицательный ответ, хотя догадаться, что здесь произошло, было нетрудно.

Я кивнул.

— Сабо Металлический Зуб больше никого не побеспокоит. Ни он, ни его «стая».

После моих слов снова воцарилась тишина, а потом парень… всхлипнул. Он закрыл лицо руками, и его худые плечи затряслись. Пацан плакал, но не от страха, а от облегчения.

— Он… он… он забрал маму… он… спасибо… — бормотал парень сквозь слёзы.

Я застыл в ступоре.

Можно было бы снова погладить его по голове, но сейчас я был покрыт кровью и не хотел пачкать парня, но этот плач…

Я тяжело вздохнул и всё-таки протянул руку. Ладонь, на которой ещё не успела высохнуть тёплая кровь, легла ему на макушку между маленьких рожек. Парень вздрогнул, но не отпрянул, а лишь сильнее уткнулся лицом в руки.

— Тихо. Всё кончено, — прорычал я, стараясь, чтобы это прозвучало успокаивающе.

Получилось не очень, но, кажется, сработало и этот небольшой жест всё изменил – застывшие жители увидели огромного окровавленного мастера, только что устроившего резню, который теперь стоял и… утешал ребёнка.

Страх на лицах жителей сменился недоумением, а затем – медленным, робким пониманием. Я не был бандитом, забравшим добычу другого головореза, я был мастером, пришедшим им на помощь.

Люди начали медленно выходить из домов. Сначала появились старики, затем мужчины с вилами и топорами – бесполезное оружие, но сам жест был правильным, – а за ними женщины.