— И? — Ветрицкий поднялся с тюфяка и засуетился. — Макс, где здесь толчок?

— Направо по коридору, последняя дверь, — подсказал Дубин.

Позеленевший Николай, зажав ладонью рот, выскочил из комнаты.

— И у меня предрасположенности нет, — расплылся я тогда в злорадной улыбке. — О чём и была сделана соответствующая запись в медицинской карте. Всем всё ясно?

— Да ладно, Лёд, чё ты? — заулыбался Ворон. — Я ж так, для твоего же блага…

— Проехали.

Не будь у меня с Максом соответствующего штампика в медицинской карте, до сих пор бы после прошлой встречи с волколаком в больничке парились.

— Слушай, Лёд, а у меня этот штамп смазан, ничего не разобрать, — забеспокоился Макс, глянув собственную медицинскую карту.

— Тебе-то это зачем? Печать же синяя.

— А что написано?

— Да без разницы, — пожал я плечами и уселся на освобожденный Ветрицким тюфяк.

— А, заразившись, вылечиться можно? — спросил Макс, свернул тетрадку и сунул её во внутренний карман полушубка.

— Можно. Серебряной пулей в висок. — И Ворон приставил палец к виску. — Пух-х-х!

— Полностью только так. Вроде, есть препараты на основе серебра, но они только временно блокируют трансформацию да мозги в полнолуние прочищают. А это, сам понимаешь… — Я не закончил мысль и уставился на заглянувшего в открытую дверь худого светловолосого паренька лет двадцати. — Чего тебе?

— Не помешаю? — неуверенно поинтересовался тот, ничего не ответив по существу.

Ворон сразу приметил залатанные валенки и потёртый тулуп незваного гостя, поэтому без всякой приязни повторил мой вопрос:

— Надо чего тебе?

— Я предлагаю…

— Ничего не покупаем, — сходу перебил парня Макс.

— Но лошади… — промямлили пацан и начал теребить в руках ушанку.

— Не понял, что ли? Не надо ничего, — придвинулся к нему Ворон.

— Лошади? Ну-ка подожди, — заинтересовался я. — Какие лошади?

— Да вы их видели! — заторопился парень. — Вас вчера на них подвозили.

— Мишкины, что ли? — сообразил Макс. — А ты сам-то кто такой?

— Мишкины, Мишкины, — как китайский болванчик часто-часто закивал пацан. — А я племянник его, Федор Ряхин.

— И каким боком ты к этим лошадям отношение имеешь? — Макс протянутую для знакомства руку проигнорировал. — Они разве не семье его достаться должны были? Ну детям, там…

— Каким детям? — не понял Федор. — Не было у него никого. Бобылем после смерти жены жил.

— Не было?

«Четверо детей по лавкам». И вот оно как.

— Не было. Всё мне перешло, — подтвердил парень. — Не верите, у Кузьмы Ефимовича спросите.

— И ты, получается, лошадей продаешь?

— Продаю.

— А к нам чего пришёл? — процедил Ворон.