— Ты хочешь сказать, у тебя появились лишние две сотни золотом? — удивился приказчик.

— Сто шестьдесят.

— Двести.

— Не понял?

— А инфляция?

— Сто шестьдесят. Я инфляцию не беру, можешь засунуть её себе в одно место.

— Нет, вы посмотрите на него! Всю воду выдул, ещё и хамит! — возмутился Вениамин, потом досадливо махнул рукой: — Чёрт с тобой, сто восемьдесят. И двадцать винтовочных патронов сверху.

— Давай сорок и сто девяносто, — предложил я. Винтовочные патроны вещь специфическая, лучше сразу больше взять, чем потом по оружейным лавкам рыскать.

— Не торгуйся — не на базаре, — не пошёл на уступки торговец. — У меня патронов только двадцать.

— Должен будешь. — Я выложил на прилавок две пачки тысячных ассигнаций, подождал, пока Вениамин разорвет обертку и пролистает купюры — есть у него маленькая слабость, не любит деньги из рук выпускать — и только тогда добавил: — Бабки, правда, слегка палёные.

— В смысле? — оторвался приказчик от пересчёта банкнот.

— Ну, их бы не светить в Форте, — замялся я, — какое-то время…

— Двадцать процентов, — выставил условие Вениамин.

— Да без вопросов! Только лучше будет, если деньги из Форта уйдут. Ага?

Нормальный процент для такого дела. Задарма тебя никто прикрывать не станет, а так он лично в сохранении тайны заинтересован будет. А с учетом старого ружья денег на покупку мне вполне хватает.

— Я тебя спрашиваю, кого ты на двести тонн опустил? — возмутился Вениамин и кинул пачку на прилавок. — Нет? Вот и ты не учи меня деньги отмывать. Договорились?

— Договорились.

— Проверяй товар. — Приказчик достал из-под прилавка длинный сверток и вытащил из сейфа журнал регистрации, пломбир и пломбу, сквозь которую уже была продета проволока. — Только и научились, что чёрный нал в белый литр переводить, а уже с советами лезут.

— Не, пломбу не надо! — Я размотал сверток и достал штуцер. — У меня разрешение есть.

— Показывай.

— Блин, Максу его отдал! — хлопнул я себя ладонью по лбу.

Они ж вместе с талонами на снабжение были!

— Номер хоть помнишь?

— Неа.

— Тогда жди, пока запломбирую. Лицензию из-за тебя терять не собираюсь. — Вениамин забрал у меня ружьё, продел проволоку в скобу, как-то по-хитрому замотал оба спусковых крючка и всунул второй конец проволоки в пломбу.

Я только головой покачал — тормознули бы меня дружинники с двустволкой, замучился бы отмазываться. А теперь полный порядок: с опечатанными крючками никто не докопается. Из какого сплава отливались эти самые пломбы, никто, кроме чародеев Братства, не знал, но проверить их подлинность мог при желании любой дружинник: настоящие даже на тридцатиградусном морозе оставались тёплыми. Все пломбы делались номерными и учитывались как в Дружине, так и в специальном журнале продавца оружия. Снимали их лишь на пропускных пунктах при выносе оружия за городскую стену; в противном случае оружие и его владелец ещё долго фонило, привлекая вынимание всех окрестных колдунов.