Али подобрался.Зубы впивались мне в плечо, водоросли и щупальца стягивали конечности. Он опустил глаза, обращая внимание на то, как туго была заправлена простыня вокруг его тела. Он схватился за один угол.

Отец попытался остановить его.

– Не надо, Ализейд.

Он откинул простыню и ахнул.

Он был выпорот.

Хотя нет, понял он, шаря полным ужаса взглядом по своим окровавленным ногам, не выпорот. Раны были слишком неравномерными, чтобы их оставила плеть. Одни порезы доставали до самого мяса, другие же были почти бескровными царапинами. В левое запястье вросли фрагменты чешуи, а правое бедро было изуродовано острыми бороздками. Порезы в форме лент и спиралей красовались на его руках, как будто он чем-то был забинтован в этих местах. На животе были следы укусов.

– Что со мной случилось? – Али начало трясти, и, когда ему не ответили, его голос задрожал от страха. – Чтослучилось?

У двери застыла Низрин.

– Не позвать ли мне стражу, король?

– Нет, – гаркнул его отец. – Только моего сына. – Он схватил Али за руки. – Ализейд, успокойся. Успокойся!

Низрин исчезла.

Вода стекала у него по щекам, набиралась в полные ладони и липко проступала на лбу. Али в ужасе уставился на влажные руки.

– Что это? Я что…потею?

Только это было невозможно: чистокровные джинны не потели.

Дверь распахнулась, и влетел Мунтадир.

– Зейди… слава богу, – выдохнул он, подбегая к его постели. Он побледнел. – Ох…ох…

Но не он один находился в состоянии шока. Али уставился на брата. Мунтадир выглядел так, словно его угораздило ввязаться в суровую уличную драку. На скуле темнел синяк, швы плотно стягивали порезы на щеке и бровях, а его руки были обмотаны пропитавшимися кровью бинтами. Одежда свисала с него лохмотьями. Он как будто постарел сразу на тридцать лет. Его лицо осунулось, глаза распухли и потемнели от слез.

– Что с тобой стряслось? – ахнул Али.

– Бич решил на практике продемонстрировать, чем заслужил свое прозвище, – сказал он злобно. – Прямо перед тем, как ты его испепелил.

– Перед тем как я –что?

Король бросил на Мунтадира недовольный взгляд.

– Я еще до этого не дошел. – Он снова посмотрел на Али с необыкновенной теплотой во взгляде. – Ты помнишь, как забрался обратно на борт? Как убил Дараявахауша?

– Нет!

Отец и брат обменялись мрачными взглядами.

– Что ты помнишь об озере? – спросил Гасан.

Боль. Неописуемую боль. Но он не хотел говорить этого своему и без того встревоженному отцу.

– Я… что-то говорило со мной, – вспомнил он. – Показывало мне видения. Ужасные видения. Ты был убит, аба. Диру… тебе отрубили голову на глазах у толпы ифритов. – Он заморгал, не давая пролиться слезам, а его брат побледнел. – Какие-то мужчины надругались над Зейнаб… улицы были охвачены пожарами… Я думал, это все случилось на самом деле. – Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Из-под его кожи лился пот и пропитывал простыни. – Голос… спрашивал что-то. Мое имя.