Как и тот факт, что ее неизвестный отец может и по сей день находиться в Дэвабаде. Нари догадывалась, какие слухи плодятся вокругэтой темы, но Низрин предупредила ее помалкивать об этом. Король не обрадовался, узнав о предательстве Манижи.

Низрин доплела четвертую косу и продела в хвостики веточки душистого базилика.

– А это для чего? – спросила Нари в надежде отвлечься от мрачных мыслей.

– На удачу. – Низрин робко улыбнулась. – На моей родине мы делаем так всем девушкам.

– На родине?

Низрин кивнула.

– Я сама из Аншунура. Это деревня на южном побережье Дэвастана. Мои родители были жрецами, и мои предки много поколений заправляли тамошним храмом.

– Серьезно?

Нари заинтригованно подобралась. После общения с Дарой было непривычно общаться с джинном, который с такой готовностью рассказывал о своем прошлом.

– А как ты оказалась в Дэвабаде?

Она помедлила с ответом, и ее пальцы задрожали на Нариных косах.

– Из-за Нахид, – ответила она тихо. Нари непонимающе на-хмурилась, и Низрин пояснила: – Моих родителей убили джиннские захватчики, когда я была еще мала. Меня тяжело ранили, поэтому выжившие привезли меня в Дэвабад. Твоя мама исцелила меня, и они вместе с ее братом взяли меня под свое крыло.

Нари была в ужасе.

– Извини, – выпалила она. – Я не знала.

Низрин пожала плечами, но от Нари не укрылось скорбное выражение, промелькнувшее в ее глазах.

– Ничего страшного. Это нередкий случай. В храмы приносят подношения – это удобная мишень, – она встала. – И мне неплохо жилось с Нахидами. Работа в лазарете приносила мне большую радость. Но, кстати, к вопросу о вере… – Низрин пересекла комнату, направляясь к забытой купели огня. – Вижу, твоя купель опять погасла.

Нари поморщилась.

– Я несколько дней не подливала масло.

– Нари, мы же говорили об этом.

– Знаю. Прости.

Сразу после ее приезда Дэвы преподнесли Нари персональную купель Манижи. Это была нескромная металлическая конструкция, отреставрированная и отполированная до блеска. Купель была примерно вполовину ее роста и представляла собой серебряную чашу с водой. Вода в чаше кипела на медленном огне миниатюрных масляных ламп на ее поверхности. Кедровые ветки тлели на небольшом куполке, поднимавшемся из середины чаши.

Низрин подлила в лампы масло из серебряного кувшина, стоящего здесь же, вынула кедровую веточку из священного очага, который никогда не должен гаснуть, зажгла ей все огни и подозвала Нари ближе.

– Постарайся внимательнее ухаживать за купелью, – попросила Низрин с укором, хотя ее голос оставался дружелюбным. – Религия – важная часть нашей культуры. Боишься браться за лечение пациента? Попробуй прикоснуться к вещам, к которым прикасались твои прародители. – Жестом она попросила Нари преклонить голову. – Черпай силу в них – это твоя единственная связь с предками.