«Нет, – одернула она себя. –Даже не начинай». Терзаниями она не поможет ни себе, ни ему: Афшин более чем в состоянии постоять за себя, а Нари нельзя было ни на что отвлекаться. Особенно сегодня.

– Причесать вас, госпожа? – спросила служанка, выводя ее из раздумий.

– Что? Нет… мне и так нормально, – рассеянно сказала Нари, откидывая за плечо растрепанные косы, и направилась взять стакан воды.

Служанка кинулась к кувшину.

– Помочь одеться? – предложила она, наливая для нее стакан. – Я почистила и погладила парадное платье Нахид…

– Нет, – отрезала Нари непреднамеренно грубо.

Девушка втянула голову в плечи, как будто получила пощечину, и Нари поморщилась, увидев ее страх. Она не хотела никого пугать.

– Извини. Слушай… – Нари попыталась припомнить имя девушки, но в последнее время на нее свалилось столько новой информации, что это оказалось невозможно. – Ты позволишь мне несколько минут побыть одной?

Девушка захлопала ресницами, как зашуганный котенок.

– Нет… т-то есть… Мне нельзя уходить, бану Нахида, – умоляюще объяснила она робким шепотом. – Я должна быть к вашим услугам…

– Сегодня я займусь бану Нахидой, Дунур, – раздался в саду спокойный, размеренный голос.

Шафитка поклонилась и исчезла еще до того, как гостья отдернула штору. Нари подняла глаза к потолку.

– Можно подумать, я тут всех испепеляю взглядом и подсыпаю яды в чай, – пожаловалась она. – Не понимаю, почему все меня так боятся.

Низрин бесшумно вошла в ее спальню. Она вообще двигалась как привидение.

– Твоя мать умела… внушать джиннам страх.

– Да, но она была настоящей Нахидой, – возразила Нари. – А не бесполезной шафиткой, которая даже огонька не может наколдовать.

Нари вышла на веранду с видом на сад и присоединилась к Низрин. Белый мрамор зарумянился от света утренней зари, и две крохотные птички щебетали и плескались в фонтане.

– Всего две недели прошло, Нари. Потерпи. – Низрин грустно улыбнулась ей. – Скоро научишься творить такое пламя, что хватит спалить весь лазарет. И тыне шафитка , ты просто так выглядишь. Это сам король сказал.

– Рада за него, раз он так уверен, – пробурчала Нари.

Гасан исполнил свое обещание и публично объявил Нари потеряннойчистокровной дочерью Манижи, объяснив ее человеческий облик проклятием маридов.

Только сама Нари в этом сомневалась. Чем больше времени она проводила в Дэвабаде, тем острее чувствовала разницу между чистокровными джиннами и шафитами. Вблизи чистокровной знати теплел воздух, они дышали глубже, их сердца бились медленнее, а их сияющая кожа источала запах дыма, от которого у нее щипало в носу. Как тут было не сравнить это с железным запахом ее красной крови, соленым вкусом ее пота, медленными и неуклюжими движениями ее тела. Онаощущала себя шафиткой.