– Старый дом семьи Сотомайоров в Тиббертоне.

– Когда вы там были последний раз?

– Вообще никогда не были! Изабелла терпеть не может эту дыру, а сама лачуга внушает ей ужас. Я видел фотографии: это скорее Амитивилль [88] , чем Виноградник Марты [89] .

– Кто живет там сейчас?

– Никто. Мы уже год пытаемся сбыть дом с рук, но покупателей негусто, да и агент – мямля.

Гаспар записал адрес. Маделин, выслушав его, заметила: нелогично, что старик Эрнесто не попытался сбыть с рук эту развалину, когда у него нашли рак и он переехал в Нью-Йорк к сыну. Предположение, что Адриано устроил тайник именно в этом доме, становилось все серьезнее. Конечно, работать в Нью-Йорке и одновременно снабжать пленницу всем необходимым было нелегко, но возможно.

У Гаспара отчаянно забилось сердце, в висках застучала кровь.

– Рано закусываете удила, Кутанс, – плеснула на него холодной водой Маделин, трогаясь с места. – Нас ждет невеселая находка – два трупа.

После четырех с лишним часов пути они повернули на бостонское окружное шоссе и после Берлигтона остановились заправиться. Гаспар выскочил, чтобы схватить заправочный пистолет, но вспомнил, что у него забинтованы руки.

– Лучше сходите за кофе! – велела Маделин, отбирая у него пистолет.

Он капитулировал и поплелся в холодный павильон. Горсть монет в щель автомата. Два лунго без сахара. Было уже около восьми вечера, некоторые семьи собирались отмечать сочельник. Из колонок неслись традиционные рождественские мелодии. Гаспар узнал «Старые игрушечные санки», классику Роджера Миллера [90] . Отец любил играть ему на гитаре французскую версию этой песенки, «Petit garcon». Он на всю жизнь запомнил свои первые рождественские праздники. Веселее всего ему было в 37-метровой двухкомнатной отцовской квартирке на площади Поль Лафарг в Эври. Он помнил, как вечером 24 декабря клал под елку печенье, ставил чашку с горячим чаем – ждал Деда Мороза. Вспомнил рождественские игрушки, которыми играл с отцом: детскую железную дорогу, волшебное деревце, бегемотиков…

Обычно он отгонял такие воспоминания – боялся впасть в слезливое настроение. Но в этот раз он с удовольствием думал обо всем этом и благодарил жизнь за то, что она дарила ему такие моменты. Они все меняли.

– Ну и холодина! – пожаловалась Маделин, садясь на соседний шаткий табурет у барной стойки из литого пластика.

Она опрокинула одним глотком кофе, но он оказался обжигающим, и она выплюнула его обратно в чашку.

– Вы обалдели, Кутанс?! Убить меня задумали? Простой кофе вам и то не удается?

Маделин Грин во всей своей красе! Гаспар невозмутимо поднялся и отправился за новым кофе для нее. Только не вступать с ней в перепалку – это повредило бы успеху их общего дела.