Прибыв в аэропорт Эсейса в Буэнос-Айресе, мы очень быстро прошли пограничный контроль. Полицейский, молодой парень с большой родинкой на правой щеке, даже не взглянул на наши документы, просто шлёпнул штампы, о чём-то оживлённо болтая с коллегой. Всё прошло удивительно легко и даже немного настораживало. Неужели к нам не будет никакого внимания? Или это часть тщательно продуманного плана, о котором я ещё не знал?

Возле аэропорта мы взяли такси. Старенький «Форд» внутри пах бензином и дешёвым табаком. Потрепанные сиденья после шикарного самолета смотрелись не очень. Я назвал водителю адрес.

— Сан-Исидро? — переспросил таксист, пожилой мужчина с пышными усами, его взгляд проскользнул по моему лицу, задержался на потрёпанном чемодане. — На север, значит. Дорогой район, сеньор. Далеко.

Я лишь кивнул. Мои силы были на исходе. Что ни говори, а долгий перелёт выматывает, даже если стюардесса, улыбаясь, нежно укрывает тебе ноги пушистым пледом. Хотелось посмотреть на город, увидеть этот новый мир, но усталость взяла своё. Я прислонился к спинке сиденья, и прежде чем понял, как это произошло, провалился в глубокий сон.

Меня разбудил Карлос, осторожно потряхивая за плечо.

— Луис, мы приехали.

— Да? Сейчас.

Я открыл глаза. Пейзаж за окном такси сменился. Мы стояли на какой-то улочке.

— Ну ты и мастер поспать, — улыбнулся мой спутник. — Больше часа ехали, а ты только сопел.

Мы вышли из машины. Перед нами стоял небольшой, но ухоженный домик, окружённый садом. Здесь было тихо, слышался лишь шелест листвы и стрекот сверчков. Воздух свежий и прохладный, совершенно не похожий на душную гаванскую жару.

Пока Карлос рассчитывался с таксистом, к калитке подошел радист Франсиско.

— Ола! Как долетели? Проходите в дом, пожалуйста!

В большой гостиной, в которую мы попали, как только вошли, уже сидели Соня, и один из силовиков — Гарсия. Израильтянка что-то писала в блокноте.

— Привет, Луис, — сказала Соня, поднимая на меня взгляд. — Вы вовремя.

Я кивнул.

— А где остальные? — спросил я, осматриваясь.

— Фунес и Альфонсо должны приехать завтра утром, — ответила Соня. — Пока устраивайтесь. Можете занимать любую из двух свободных комнат.

В животе заурчало. Я понял, что обед, которым нас накормили в самолете за пару часов до посадки, давно в прошлом.

— Я бы поел что-нибудь — сказал я, чувствуя, как наваливается голод.

Соня скривилась.

— Дома ничего нет, Луис. И повторю специально для вас: готовить на ораву мужиков я не собираюсь.

Ответила она резко, без намёка на шутку. Это не Люсия, которая с радостью готовила для меня рис с фасолью. Это говорила Соня, женщина-робот, чья жизнь посвящена только одному. И, к моему удивлению, это не вызывало во мне протеста. Я видел, она здесь действительно не для стряпни.