— Гршхх! Все вы умрёте! Рогатая Крыса придёт! Я видел! Видел! — взвизгнул крысолюд.

Судья скорчил презрительную мину, проигнорировав истерику.

— Обвиняемый — крысолюд по кличке Жрец Гноя! Обвиняется в распространении культа Рогатой Крысы, призывах к восстанию, подрыве устоев клана Клыков и Протектората. Обвиняемый не раскаялся, отказался отречься от своей веры! Приговор — смерть через кипящую смолу!

Толпа заорала. Кто-то захлопал в лапы.

Он не просто верил — проповедовал, звал других в свою грязную религию.

— Гр-гррх! Слепые! Дураки! Они идут! Они идут! Посланники Великой Крысы скоро прибудут! Врата откроются! — визжал приговорённый. — Вы все будете гореть! В зеленом священном всепожирающем пламени! Ваши души будут истекать гноем в когтях Рогатой Крысы! Вы все умретееее!!!

Я наблюдал за ним, лениво почесывая когтем подбородок.

— Это да. Мы все умрём. Рано или поздно. — пробормотал я.

Крысолюда схватили за шкирку и поволокли к котлу.

Толпа радостно заулюлюкала.

Приговорённый дёргался, но его держали крепко. Смола внутри котла бурлила, пузырилась, источая сладковатый запах гари.

Крысолюд в последний раз посмотрел на меня, дыхание сбилось.

— Они придут… — прохрипел он.

Я пожал плечами.

— … а потом отправятся за тобой.

Палачи — пара здоровенных штурмкрыс без доспехов, с обнажёнными торсами — переглянулись, ухмыльнулись и подняли крысолюда над котлом.

— Нееееет! Проклятье вам! Осквернительница сожрёт ваши кости! Сожрёт!!!

Шлёп!

Его тело погрузилось в кипящую смолу.

Потом — дикий визг. Такой, что даже у меня шерсть встала дыбом.

Шкура его не загорелась, как я ожидал, но вот глаза вылезли из орбит, лапы дёргались, выпустив когти. Гной вытекал из его обожженых ран и дымными облачками испарялся. Он нашел в себе невероятные силы и попытался было зацепиться за край котла Но выбраться он уже не мог. Смола впилась в него, как хищное чудище, сжирая заживо, засасывая его в себя, пока не залилась кипящей жижей ему в пасть.

Огромная толпа взревела.

— Слава хершеру! — закричал кто-то.

— Слава! — начали вторить другие. Ну уж нет.

— Смерть Рогатому демону! Смерть Осквернительнице! — закричал я.

Скопище людей, возбужденное увиденной смертью и тем, что они чувствовали свою силу, начали мне вторить.

— Смерть демону!!! Смерть Рогатой!!!

Голоса людей смешались с крысиными писками, гортанными выкриками псоглавцев.

Я откинулся на троне.

Еретика больше нет. Но ведь это только один.

Сколько их ещё?

Сколько мелких, тощих фанатиков шепчут о Рогатом Боге по углам?

А вообще — занятный день. Надо будет приказать застывшую и затвердевшую фигуру в каменной смоле крыса выставить на всеобщее обозрение.