Временем мы, по сути, не были ограничены. Куда нам спешить? Обычное путешествие двух молодых влюблённых. А если выпадут нам какие-нибудь приключения… Что же, нас это только развлечёт. В опасные неприятности мы сами постараемся не соваться, а всякие там пираты, бандиты и прочая ерунда не представляет серьёзной угрозы. Для меня — точно. Главное: не терять Олимпию из вида.
— В Ондероне есть Собор Артура Андраса, я хочу его увидеть.
Ухмыляюсь:
— Легко! Для тебя всё что угодно.
Мы встали до рассвета. Пришлось будить слуг, чтобы те подготовили лошадей и припасы в дорогу. Утро выдалось пасмурным и холодным, серое небо, мелкая морось, налетающий промёрзлый ветер. Благо, ни я, ни Олимпия в дурные приметы не верили. А вот слуги причитали, что в такую погоду выходить на дорогу — дурной знак.
— Хотя бы позавтракайте, сира! — причитал мужчина. — Может, и распогодится позже.
Но волчица отмахнулась от назойливого слуги.
Нам предстоял долгий путь, и чем больше времени мы проведём в седле, тем лучше. Но даже так, только на достижение границы государства уйдёт от пары недель до пары месяцев. Зависит от того, куда мы поедем и каким маршрутом. К счастью, современная война всё ещё не была войной фронтов, а значит, никаких проблем с перемещением быть не должно, если не приближаться к действующим армиям. Где именно они находятся — неизвестно, сводок нам никто не предоставлял, а как узнавать такую информацию в современных реалиях, я, признаться, не знал. Слухи в каком-нибудь большом селе узнать, вот и всё доступное нам. Гарантированной, относительно, защитой от встречи с солдатами было перемещение по мелким дорогам. Войско — штука большая, идёт по дороге долго, да ещё и не по каждой. По узкой лесной тропе может разве что какой патрульный разъезд проехать, а таким не до установления личностей каждого встречного.
Слуга привёл коня. Большого, сильного, чёрного. Таких, кажется, называли «вороной масти». Я испытал некоторое сомнения в своей способности справиться с такой зверюгой. Но хороших коняшек было всего две штуки, и второй боевой жеребец, кроме масти, мало чем отличался от первого. На него Олимпия запрыгнула легко и привычно, устроившись в седле и вопросительно посмотрев на меня.
— Если он выбросит меня из седла — обещай не смеяться, — потребовал я.
Она улыбнулась, той самой улыбкой.
— Обещаю.
Я подошёл к коню, заводившему ушами, будто чувствуя неуверенность наездника. Поставил ногу в стремя, подтянулся и закинул себя в седло. Лошадка, кажется, даже не заметила моего веса, но тем не менее переступила копытами, будто примеривалась. Секунда, вторая, третья. Вроде нормально. Кажется, коня больше волновал моросящий дождь и порывы ветра, чем неопытный наездник на спине.