– Это тайная база? – поинтересовался я, глядя на проплывающие мимо бетонные стены, укреплённые титановыми пластинами.

– Да.

– А зачем вы привели меня сюда? Не боитесь, что я тут всё разрушу?

Шатенка даже не повернула головы. Её голос оставался ледяным:

– Можешь попробовать.

Я мысленно усмехнулся.

Платформа наконец остановилась, и тяжёлая гермодверь перед нами со свистом разошлась в стороны. Мы вышли в огромный, ярко освещённый подземный комплекс. Футуристический дизайн, чистые коридоры, бесконечные ряды матовых стёкол. Хай-тек.

Женщина уверенно зашагала вперёд по длинному коридору, и я последовал за ней, лениво оглядываясь по сторонам.

– А где охрана? – спросил я, заметив, что вокруг подозрительно пусто.

– Она есть. Просто ты её не видишь.

– Допустим. И куда конкретно мы идём?

– С тобой поговорит наш психолог, – ответила куратор, сворачивая к массивной двери в конце коридора. – Обсудите разные темы. Нужно составить твой профиль.

Спустя пять минут куратор остановилась перед очередной неприметной дверью и приложила карту к сканеру. Замки щёлкнули, и она жестом пригласила меня войти.

Внутри комната действительно напоминала классический кабинет психотерапевта: теплый свет, светлые цвета и мягкие диваны. За столом сидела женщина преклонного возраста. Она выглядела спокойной и неё так и веяло опытом. Она мягко улыбнулась мне.

– Присаживайся, – произнесла она приятным, размеренным голосом.

Я прошёл и сел напротив неё, откинувшись на спинку дивана.

– Будем знакомы, меня зовут Евгения. А тебя как?

– Александр. – Мне сказали, что я должен пройти собеседование. Хотя, честно говоря, я думал, что у вас на столе уже лежит мой готовый психологический портрет.

– Да, так и есть, – Евгения понимающе кивнула. – Но я здесь немного не за этим. Скажи... ты ведь уже убивал?

– Ну да, – буднично пожал я плечами.

– Что ты чувствовал в этот момент? – её взгляд сфокусировался на моих глазах, ловя малейшее изменение мимики.

– Ничего. А я должен чувствовать что-то особенное, когда убиваю «нелюдей»? – я прямо посмотрел на неё. Для меня, как для вилтрумита, вырезание инопланетных угроз или монстров было рутиной.

– Понятно, – Евгения сделала быструю пометку в своём блокноте. – Хорошо. А ты кого-нибудь любишь?

– Семью. Родителей.

– А если не в семейном плане, а в романтическом?

– Наверное, да, – я слегка нахмурился, вспоминая тёплые моменты.

– Я предположу... Карина?

– Угадали, – скрывать это тоже не было смысла, они наверняка это уже знают.

– Больше никого?

– Думаю, больше нет никого, к кому я относился бы так же.

После этого вводного блока понеслась целая сотня вопросов. Евгения спрашивала обо всём и ни о чём сразу, маскируя суть. Но общая канва была ясна: её интересовали мои триггеры, границы дозволенного и, самое главное, моё отношение к государственной власти. Я отвечал честно, но прагматично. Им нужен был сильный и стабильный исполнитель, а не капризный подросток с комплексом бога, и я дал им понять, что со мной можно договариваться.