Талион не ответил. Он смотрел на замок, где заперлись тысячи его соплеменников, и в его глазах я видел понимание того, что завтра эта вода станет багровой.

Я громко прогудел в рог, останавливая войско.

— Ставьте лагерь. Белый шатёр — в центр, прямо напротив перешейка. Дадим Аэланду возможность подумать до утра. Небось уже знает о наших правилах.

Я-то знал, что он не сдастся. Но мне нужно было, чтобы его люди видели этот белый шатёр и понимали: сейчас их жизнь зависит только от упрямства одного молодого лорда. Психологическая осада началась.

Утром, едва солнце коснулось верхушек сосен на противоположном берегу, я в сопровождении Джамала и Мархуна отправился к перешейку. Белый лоскут на копье Джамала лениво полоскался на слабом ветру. Мы остановились в сотне шагов от частокола перед рвом.

— Аэланд! — мой голос раскатился над водой. — Я — Эригон Мирейн, Серебряный Вихрь! Я пришёл по воле Единого! Ты ведь уже знаешь, что осталось от Кат-Морна? Знаешь! Сделай правильный выбор! Открой ворота, пока стоит мой белый шатёр, и кровь защитников твоего замка не осквернит эту воду!

На стене показался стройный эльф в чешуйчатом доспехе.

— Уходи, осквернитель! — донеслось со стены. — Илландир был стар и слаб. Озёрный Край — это камень и сталь. Здесь заканчивается твоя дорога!

— Они не боятся, — заметил Талион, подходя ко мне, когда мы вернулись обратно в лагерь. Он выглядел осунувшимся. — После резни в Кат-Морне они только злее стали. Я пытался тебя предупредить, Повелитель. Эльфы Серебролесья — слишком гордый народ. И склонный к самообману, — Талион вздохнул, глядя на башни замка. — У Илландира не было рва, стены были старыми, а гарнизон состоял из егерей. Озёрный Край — другое дело. Аэланд явно считает, что глубокая вода и его катапульты — это непреодолимая преграда даже для древолюда. И он, скорее всего, думает, что падение замка Илландира — это просто случайность.

— Случайность, значит? — я усмехнулся. — Что ж, придётся преподать им второй урок.

В этот момент воздух над нами внезапно загудел. Это не был свист дротика или стрелы. Это был низкий, тяжёлый гул.

— Ложись! — заорал Мархун, сбивая меня с ног.

Большой валун, размером с добрый казан, врезался в землю в десяти шагах от нас. Почву тряхнуло. Камень подпрыгнул, проломил борт одной из повозок и с хрустом раздавил двух степняков, не успевших среагировать. Криков не было — людей просто превратило в кровавую кашу вместе с деревом и железом.

— Катапульты! — крикнул Мунук. — Они кидают камни!

На башнях Озёрного Края стояли массивные машины. В отличие от тех, что стреляли болтами, эти были оснащены «ложками» для метания каменных снарядов. Вторая глыба прилетела спустя секунду, разворотив землю прямо у коновязи. Мулы заржали, началась паника.