— Пусть не прощают, — я обнял её за плечи, чувствуя тепло её тела. — Главное, чтобы они подчинялись. Через месяц мы соберём тут представителей всех подвластных мне территорий. Я официально объявлю себя императором и провозглашу о создании Совета Империи.

Я повернул её к себе и заглянул в глаза.

— И в этом Совете ты займёшь ключевое место. Ты станешь Хранительницей Великого Леса. И моей императрицей.

Лаэль долго молчала, вглядываясь в мое лицо, словно искала там остатки того Эригона, которого она знала прежде.

— Императрица Империи Стяга… — медленно произнесла она, как бы пробуя слова на язык. — Это звучит как начало легенды.

За окном взошла комета, освещая силуэт Молоха у ворот. Завтра начнется рассылка гонцов, подготовка указов и формирование первых смешанных отрядов для патрулирования территорий.

Оставался месяц до того момента, когда призрак Империи станет реальностью, закрепленной короной и клятвой. И я знал, что это будет самый длинный период в моей жизни.

Оказалось, что захватить столицу, заставив гарнизон сложить оружие, — это лишь половина дела, притом самая простая. Намного сложнее было заставить этот огромный, сложный и капризный механизм работать на тебя, когда в казначействе гулял ветер, а уцелевшая знать смотрела на моих солдат как на ядовитых насекомых, случайно заползших в их стерильный рай.

Однако золото, возвращенное Ирионом, сотворило настоящее чудо. Как только тяжелые кованые сундуки вскрыли и монеты потекли по жилам города, атмосфера начала меняться. Деньги оживили рынки, наполнили склады и, что самое важное, заткнули рты самым крикливым оппозиционерам из числа торговых гильдий. Жёлтый металл всегда был лучшим аргументом в спорах о легитимности власти, и в Серебролесье этот закон работал не хуже, чем в вольных городах юга.

Но организационные вопросы были настоящим адом. Мне пришлось буквально на ходу изобретать систему управления.

— Эригон, гномы требуют за уголь в три раза больше, если покупатель — эльф из старой знати, — жаловался мне Мунук через неделю. — Они говорят, что это «налог на высокомерие».

— Я прикажу ввести фиксированные цены на всё сырьё, — отвечал я, не отрываясь от документов. — И объяви, что любой гном, замеченный в спекуляции, будет лишен лицензии на торговлю в столице на год. А эльфам передай: если они будут оскорблять поставщиков, их оштрафуют по суду.

Затем возникла проблема с орками. Мархун сообщил, что его воины не понимают, почему они должны стоять на постах и ничего не делать, когда мимо ходят «жирные и наглые купцы».

— Мы же установили для них имперское жалование, — возразил я. — Объясни им: если они защитят купца, тот вернется и привезет больше товаров. А если ограбят — я прикажу вздёрнуть виновных перед воротами. Порядок — это выгода, Мархун. Вбей им это в головы.