Однако к настоящему времени я уже начал свыкаться с этой мыслью. Трудно отрицать то, что чувствуешь на себе, причём очень болезненно чувствуешь. После того как мы вернулись из Летики, сразу начались интенсивные тренировки. Причём Арна тоже немало получила от той бедной ящерицы, и теперь тоже старалась как можно быстрее освоить доставшуюся ей энергию. Глядя, как она себя мучила, у меня даже мысли не возникало пожаловаться на то, как трудно и больно мне. Приходилось терпеть. И почему-то терпеть становилось всё проще.

— Похоже, я начинаю привыкать к боли, — с удивлением заметил я, разглядывая длинный разрез у себя на боку.

— Просто чувствительность к боли снижается, — объяснила Арна, опуская копьё. — Организм перестаёт воспринимать такие раны, как критические. Поэтому чем дальше, тем сложнее тренировать регенерацию — приходится наносить всё более опасные раны, такими вот царапинами уже не отделаться.

Царапина, ага. В этой царапине половину рёбер видно.

— Вскоре нам придётся приглашать на твои тренировки целительницу, — озабоченно добавила Арна. — Дальше будет риск пораниться так, что регенерация может уже не справиться. Здешняя целительница наверняка дорого обойдётся, — вздохнула она.

— Разберёмся, — неопределённо ответил я.

— Сейчас надо сделать перерыв минут на пятнадцать, — распорядилась она. — Отдохни, пусть рана закроется. Если не даёшь ране нормально закрыться, может остаться шрам, который чуть ли не месяц будет рассасываться.

Действительно, безобразие — чуть ли не месяц со шрамом ходить. От иронического комментария я, впрочем, воздержался — Арна всё равно мою иронию не поняла бы. Хотя, может, и поняла бы — наверняка здешние бездарные, как и в моём старом мире, шрамы получают на всю жизнь.

— Эй, это ты, что ли, будешь Тим Браст? — послышался детский голос, и мы с удивлением обернулись.

Возле нашей тренировочной площадки обнаружился подросток лет двенадцати, и вид у него был предельно наглый. Про уважение к взрослым он явно никогда не слышал, да и вообще про вежливость ему, похоже, забыли рассказать.

— Ну допустим, — хмуро отозвался я. — Чего тебе надо?

Он по-хозяйски открыл калитку и вальяжно прошёл к нам. С любопытством посмотрел на меня — видок у меня и в самом деле был ещё тот. Мало того что полуголый, так ещё и весь в потёках засохшей крови.

— Неплохо тебя подружка отделала, — хмыкнул он, оглядывая меня. — Горячая штучка, да? Ну и как оно?

Мне казалось, что я уже всяких подростков видал, но настолько наглых мне встречать ещё не доводилось. У них тут край непуганых сопляков, что ли?