— И что это за поручение? — спросил я.
— Пока рано об этом говорить, — улыбнулся он.
— А я вообще смогу выжить, выполняя твоё поручение?
— Не знаю, — признался он. — Но я не стану требовать от тебя умирать. Если оно окажется тебе не по силам, я тебя от этого обязательства освобожу. Будешь должен мне другую услугу.
— И кто будет решать, по силам мне твоё поручение или нет? — скептически спросил я.
Так и представляю себе: посмотрю издалека, поскребу затылок и решу: «Нет, не по силам».
— Ты сам и решишь, — насмешливо улыбнулся он. — Ты дашь мне магическую клятву приложить все силы для выполнения моего поручения. И ты действительно приложишь все силы, никуда не денешься.
— Я согласен, — со вздохом сказал я.
А что мне ещё оставалось? Можно, конечно, рискнуть с самопроизвольной инициацией, но предчувствие просто кричало, что без Дельгадо мне не обойтись. Вряд ли его поручение будет лёгким, но по крайней мере, у меня там будет неплохой шанс выжить — в отличие от самопроизвольной инициации.
— И чтобы у нас не оставалось каких-то недоговорённостей, — вдруг вспомнил он, — ты понимаешь, почему я не могу вернуть тебя домой? Что я отказал тебе не по своей прихоти?
— Не вполне, — осторожно ответил я.
— В старом мире нет дыхания Матери, — укоризненно посмотрел на меня он. — Собрать материальную оболочку можно только из личной силы. То есть пройти туда может только достаточно сильный магик. Простец может туда вернуться только в том случае, если какой-нибудь магик его проведёт и пожертвует ему часть своей силы. Но у тебя слишком много энергии, ты слишком тяжёлый. Тебя никто не сможет провести. Твою подругу, кстати, тоже — провести можно только бездарного, ну в крайнем случае очень слабого одарённого. Хотя есть и обходной путь — можно использовать чужую энергию, как это делают ведьмаки Тираниды. Но мне кажется, резать людей и животных для того, чтобы высосать из них энергию — это не твой путь.
— Совсем не мой, — сказал я с отвращением.
Дверь кондитерской закрылась за мной почти бесшумно, но колокольчик, конечно, звякнул — для этого он здесь и висел. Из боковой двери тут же высунулась рыжая голова Тайи Лестéри, хозяйки кондитерской. За прилавком стояла тоже в основном сама Тайа, а товар они пекли вместе с дочкой.
— А, это ты, Тим, — приветливо улыбнулась она мне. — Если не спешишь, то лучше подожди минутку — я сейчас новые пирожные выложу.
— Здравствуй, Тайа, — улыбнулся в ответ я. — Не спешу. Делай что надо, не торопись.
Она ещё раз улыбнулась мне и опять скрылась. Тайа вообще улыбалась часто — да можно сказать, постоянно. Без улыбки я её почти никогда и не видел. Завидую такой жизнерадостности, у меня так не выходит. Хотя кто его знает, что у неё за выражение лица, когда никто не видит. Может, совсем не улыбается.