— Что с моей собакой? — нетерпеливо спросил я его.

— С собакой? — переспросил Влик, переводя взгляд с меня на Остаха и обратно.

— Кайхур, мой друг. Это редкая порода, из-за моря, — объяснил я ему. И приврал: — С нее по весу золотом берут, такая дорогая порода.

Влик вспотел еще больше и вытер испарину со лба.

— Э-э-э, я не видел никакой собаки… — пролепетал он.

— Веди, — коротко велел ему Остах.

И важный, сановитый Влик, запросто общающийся со многими отцами города, послушно развернулся и двинулся к гостинице.

Едва войдя в сдвоенную тесную комнатку с небольшим оконцем, через которое и проникли злоумышленники, Остах бросился к высокому сундуку. Старый Ллуг сидел посреди комнатки на полу, заляпанном кровью, и держался за голову. Увидев меня, старик залился слезами и попытался подняться. Я махнул ему рукой, чтоб не вставал. Двое слуг, избитых до синевы, сидели на кровати.

Сундук был распахнут, а крышка, выломанная с куском обшивки, валялась рядом. Остах, не заглядывая внутрь, отодвинул его и поднял половицу. Послышалась густая брань на дорча.

— Где Кайхур? — спросил я Ллуга, присаживаясь рядом с ним и убирая руки от головы. Череп цел, только кожа рассечена.

— И сюда залезли, чтоб клиббы им потроха живьем жрали! — заорал Остах, пиная сундук. — Всю кубышку утащили!

— Эти, в черном, залезли в окно. Кайхур их сразу услышал, затявкал. Я, дурень старый, думал, балует щенок. Отругал его. Так он первого, того, что влез, цапнул за ногу. А тот так его о стену шваркнул, — старик указал на угол, — я думал — конец псу. А тот, в черном, мне по голове двинул…

— И что с ним? — нетерпеливо перебил я.

— С Кайхуром-то? Не знаю, мне как по голове шарахнули — так сомлел я, — виновато ответил старик.

— Тот, что Ллуга отоварил, к щенку подошел, — сказал один из избитых. — Так он ему в палец вцепился — втроем еле оттащили.

— В окно они его выкинули, — добавил второй. Я повернулся, намереваясь выскочить из комнаты на поиски, но слуга крикнул мне вслед: — Они его с собой забрали, я слышал! Шкуру грозились с него стащить!

— Суки! Суки! Уроды! — закричал я по-русски, пиная злополучный сундук. Выпустив пар (и изрядно ушибив ногу), я уставился на Влика. Тот под моим взглядом съежился и постарался казаться как можно меньше.

Я подошел к Остаху, схватил его за рукав и оттащил в угол. Мы немного пошептались, после чего Остах приблизился к Влику, стоящему в дверном проеме. Тот с испугу сделал шаг назад.

— Наследник Олтер очень гневается, — проникновенно начал Остах. Я сдвинул брови. — Мы понадеялись на вашу защиту. И наместник тоже недоволен.