Братья метнулись, выхватывая кресло. Я услышал, как Барат испуганно шепчет Йолташу: «Данова кровь…» — и очнулся. Я стоял у стола, держа в руке нож. Видимо, рукоятью ножа я молотил по каменной столешнице. Очередной приступ гнева и потеря контроля? С этим нужно что-то делать — такие ситуации чреваты самыми тяжелыми последствиями. Остах стоял рядом, внимательно разглядывая юного подопечного.

— Я в порядке, Остах, — шепнул я. — Просто Кайхур спас меня недавно, а я, получается, недоглядел… — Против воли слезы выступили на глазах.

Остах на секунду прижал наследника к себе.

— Идем вместе, — согласился он. — Там еще и ларец с цацками… За него Гимтар мне башку открутит. — Наставник невесело хмыкнул. Отпустив меня, он громко — чтобы все слышали — подытожил: — Идем вместе!

Парни уже выкатили каталку, ожидая во дворе. Рядом стоял Тумма с зажженным факелом. Выглядел в своей зеленой повязке на глазах монументально. Выйдя из дома, я увидел, как Алиас ухватил Остаха за рукав.

— Подожди, Остах. Я дальше не пойду… — Я вышел на крыльцо и прислушался к шепоту имперца. — Там Сивен меня вызывал, спрашивал про Олтера.

— Этого не хватало!.. — зашипел Остах. Я вкратце успел рассказать ему о произошедшем на пиру.

— Они спрашивали и про тебя, Остах. Я помню наш уговор, Остах. Молчание за молчание. Но смолчать не вышло. Наместник так насел, что… Я сказал Сивену, что ты из даипа Столхед. И что ты служил Эндиру. Больше они от меня ничего не услышали. И не услышат — завтра поутру я уезжаю.

— Обратно? — задумчиво спросил Остах. — Письмо возьмешь для Рокона?

— Хочешь, чтобы Голос Империи вновь поработал курьером? — развеселился Алиас. А потом посерьезнел и добавил: — Письмо не запечатывай — тогда возьму. И мы квиты?

— Квиты, — согласился Остах и пошутил: — Неужели чужие письма читать будешь?

— Буду, — покладисто согласился Алиас. — Непременно.

Дверь начала медленно открываться, но шепот Алиаса продолжился, и дверь замерла. И я застыл с занесенной над ступенькой ногой. Барат с Йолташем отводили глаза, стараясь не замечать подслушивающего наследника.

— Подожди, Остах! Заметил, как наследник на Эндира похож? — внезапно спросил Алиас. В комнате установилась тишина.

— Меж нами нет приязни, Остах. И ты волен мне не верить, — Алиас перешел на дорча. — Но я клянусь памятью отца — я не причастен к смерти Эндира.

Дверь распахнулась, и мимо деревянной походкой прошагал Остах. Меня он не заметил. Следом вышел Алиас. Глянул, поджал губы. Он спустился с крыльца и подошел к калитке.

— Уеду на рассвете. Письмо занесете в гостевое крыло. Прощайте! — И он двинулся прочь по садовой дорожке, освещаемой скудным светом масляных ламп.