— После твоего предложения Тее перебраться в Хоэцоллерн, я подумала, что может быть ты привязался к ней сильнее. Но, похоже, безосновательно.

— Привязался? Уверен моя тетушка в подробностях рассказывала вам о моих «привязанностях». Тея — друг. Это мой максимум. Не ждите от меня большего. К чему вы вообще завели этот разговор?

Но Маделиф промолчала, задумавшись, словно меня не услышала.

Полчаса спустя внедорожник проехал по мосту, перекинутому через ров, остановился у входа в замок, построенного в неоготическом стиле. Архитектура была изящной, лишена вычурности и, насколько я знал по просочившейся ко мне из газет информации, это был любимый из замков герцога. Видимо в своем любимце он и решил принять свой конец.

К внедорожнику подошел слуга, распахнул дверь, машинально протянул руку Маделиф и с недоумением застыл.

— Госпожа Халевейн, а где же господин барон?

— Господин барон любит сам водить свои автомобили, — Маделиф не подала ему руки, оставшись в машине.

Но я не стал дожидаться, пока мне распахнут дверь, и вышел из машины сам. К черту эти церемонии. В свете предстоящего ухода из жизни герцога они казались и вовсе излишними. Слуга в растерянности миг смотрел на меня, а потом, опомнившись, все-таки помог выйти из машины Маделиф.

— Господин барон…

— Ключи вам тоже не отдам, извините, — догадался я о том, о чем он хотел просить. — Надеюсь внедорожник никому не помешает?

— Как пожелаете, господин барон. Не помешает, — слуга распахнул дверь, жестом приглашая нас войти.

А потом, обогнав, повел нас вглубь замка.

— Эгихард, забыла тебя предупредить, — прошептала Маделиф. — Его светлость не знает, кто ты. Для него ты весьма талантливый молодой маг, высший светлый.

— У меня просто нет слов, — так же тихо отозвался я.

— Герцог в курсе проклятия, и знает, что это дело рук черного мага. Из-за проклятия он потерял трех сыновей. Он не понял бы.

Я нахмурился, но кивнул, подумав, что Маделиф насчет этого права.

— Зачем меня все-таки сюда притащили? — спросил я.

— Его Светлость пожелал выразить благодарность спасителю Фризии.

— Который не смог спасти его детей, — я покривился.

— Тебя он в этом винить не будет, поверь. Ты читал газеты о герцогской семье?

— Никогда не интересовался бульварной прессой. Да и вообще как-то было не до светских новостей.

— Сыновья герцога вряд ли были образцами и блюстителями морали. Они-то и во Фризии редко находились. Пропадали то в Пруссии, то на курортах Богемии. Из-за чего мы никак не могли влиять на сложившуюся ситуацию.

— Пруссии и Богемии? Ну-ну, — только и сказал я.