Я уставился на Карлфрида.
— Маделиф знает об этом? — спросил я.
Карлфрид помотал головой.
— Мне однозначно надо в Богемию, — я оскалился в усмешке. — Становится все интереснее и интереснее.
— Если вы не откажетесь, я бы вас сопровождал, — произнес Карлфрид. — Кузена тоже можете прихватить. Пригодится.
— Тоже под видом студента?
— Как я уже говорил, в Пражском университет имеется факультет для темных.
— Однако на него вероятно направлено самое пристальное внимание?
— Нет. На высших светлых.
Я покивал и, задумавшись, занялся наконец едой. Когда я доел, в дверь постучали.
— Открыто, — сказал я и в комнату зашла Маделиф.
Обвела нашу компанию чуть недоуменным взглядом. Потом протянула мне несколько пакетов.
— Эгихард, новая одежда, рискнула купить, так как времени на примерки сейчас нет. Нам срочно надо к герцогу.
— Завели бы пару кобольдов, проблем бы не было с бытовой магией, — заметил я, вытряхнув содержимое на кровать.
— Госпожа Халевейн всегда считала, что эксплуатировать кобольдов несправедливо по отношению к ним, — Карлфрид позволил себе насмешку, стараясь вернуть себе уверенный вид после недавнего нервного разговора.
— А что с герцогом? На последнем издыхании? — поинтересовался я.
— Эгихард… — упрекнула Маделиф и отвернулась, когда я, распаковав вещи, начал одеваться. — Ситуация гораздо хуже. Все трое его сыновей мертвы. Он остался без наследников. Если умрет герцог, Фризию получит Прусский король.
Через несколько минут мы вдвоем уже ехали в машине в герцогскую резиденцию, расположенную на юге от Ауриха в замке Эвенбург. Маделиф сказала Карлфриду и Финбарру остаться в Гильдии, поскольку толпа народа у ложа умирающего герцога сейчас была бы крайне неуместна.
— Не понимаю, зачем понадобилось мое присутствие, — произнес я. — Если вы вдруг надеетесь, что я смогу оживить герцога, как это получилось с Теей, то вы заблуждаетесь. Люди стареют и умирают, как, впрочем, и маги. Это естественный процесс. А того, кто оживлял мертвых, я сегодня сжег на болоте.
Волшебница кивнула, посмотрела в окно, за которым закружились снежинки. Я включил дворники, монотонно сметавшие налипающий на ветровое стекло снег.
— Я, кстати, связалась с Теей. У нее все в порядке — проклятие ее не коснулось, — заметила Маделиф. — Ты давно с ней общался, Эгихард?
— Последний раз, когда провожал ее в Хайдельберге.
— И тебя не беспокоило… не пришло в голову, что она тоже может быть проклята, как одна из волшебниц Фризии?
Я хмуро поглядел на Маделиф через зеркало заднего вида.
— После того, что случилось в Хайдельберге, я бы почувствовал. Ваш упрек безоснователен.