Я отвел бокал в сторону, выразительно глянув на Финрарра. Тот, покосившись на волшебницу, незаметно капнул в вино из флакончика. Я вернул бокал Маделиф.
— Глотните-ка еще. Наверное, вам сейчас действительно нужно, — сказал я.
Волшебница машинально взяла бокал, сделала глоток. Через миг резко выпрямилась, распахнув глаза.
— Прошибает, да? — поинтересовался Финбарр, хотя знал, что та его не поймет.
— Раньше, кстати, такого эффекта не было, — заметил я. — Тея что, рецепт изменила?
— Да, добавила туда кое-что, видимо специально для меня, — буркнул кузен.
Маделиф между тем хмуро смотрела на меня.
— Зря ты это сделал, Эгихард, я теперь чувствую проклятие… Как оно съедает меня… Боль…
Я промолчал, продолжая изучать черную сеть. Потом начал выводить пальцем заклятие перед ней. Маделиф, замерла, смотря на яркие письмена, пламенеющие золотистым огнем. Закончив, я произнес несколько драконьих слов. Волшебница тихо вскрикнула и, потеряв сознание, обмякла и безвольно откинулась на спинке дивана. Я вывел второе заклятие и сжав пальцы потянул на себя сеть, действуя на этот раз куда более аккуратно, чем когда с Энгусом О’Шэнаном. Черная сеть рвалась, ее магические шипы истончались, рассыпались золотыми искрами, обращались в ничто. Я сделал движение, словно рыбак подсекал рыбу, вырывая остатки черной энергии. В моей ладони оказался серый склизкий комок, который тут же заполыхал, осыпаясь мелким как песок горячим пеплом, который исчезал, растворялся в воздухе, не долетая до пола и обращаясь в ничто.
— Эй, принесите госпоже Халевейн чего-нибудь ободряющего, — произнес я.
Через миг кобольд протянул мне большую чашку с чаем, а на стол поставил заварочный фарфоровый чайник.
— Свежайший чай с особыми горными травами, что дарят бодрость и спокойствие, господин Райнер-Наэр.
— Спасибо. То что надо, — я взял запрокинутую голову волшебницы, привел ее в нормальное положение, прошептав: — Маделиф, очнитесь уже, черт бы вас побрал.
Она вздрогнула и судорожно вздохнула, распахнув глаза. Я поднес к ее губам чашку, внимательно смотря на нее.
— Сделайте несколько глотков. Осторожно, горячее. Как себя чувствуете?
Волшебница взяла из мою рук чашку, подула, сделала осторожный глоток. Потом посмотрела на меня, видимо осознав, что произошло.
— Ты снял его, Эгихард? — все еще не веря тихо произнесла она.
— Да.
— Спасибо… — прошептала она. — Но на остальных проклятие осталось? Я про Фризию…
— Только с вас убрал. Ваше — ни с чьими жизнями не связано, в отличие от того проклятия, — я кивнул в сторону Ульриха. — И мне кажется, что ваше предположение про вашего старого врага — не верно. Он бы скорее с вами сделал то, что провернул с господином Адельманом. Полагаю, что у него на Ульриха куда больший зуб, чем на вас. Впрочем, посмотрим, что будет с остальными.