— Хорошо, — сказал Базилиус Прегиль. — Снимите с господина Адельмана проклятие и мы еще раз подумаем над вашими условиями.
Маги принялись одновременно выводить символы освобождающего заклятия. Даже Адельман, который сидел в некоторой прострации. Когда сеть, отсекающая мои способности, спала, меня на миг обожгло и обдало холодом одновременно. Я выдохнул сквозь зубы и подошел к Адельману. Протянул к нему руку, но так ничего и не сделав, опустил ее.
— Что такое, Эгихард? — встревожилась Маделиф.
Я хмуро смотрел на проклятие, опутывающее Ульриха. Его сердце трепыхалось в похожей черной сети, какая была у Энгуса О’Шэнана. Только от этой сети во все стороны расходились черные, едва заметные нити, которые пронзали пространство. Часть из них была связана с хайдельбергскими магами, находившимися в зале, часть нитей уходила куда-то внутрь замка, а часть в город. Я, озадачившись, потер лоб. Потом вывел золотые руны в воздухе. Черные нити начали слегка светиться и стали видимыми для остальных магов. Маделиф простонала в отчаянии.
— Что это? — спросил Фридемар Дагоберт.
— Это неснимаемое проклятие, — произнес я. — Ну, почти. Если я сниму его с одного проклятого, остальные, с кем он связан этими нитями — умрут.
— Я про подобные даже не слышал, — сказал Прегиль, разглядывая уводящие от Адельмана линии. — А вы откуда о них знаете? Вы что? Черную магию изучали?
— Разумеется. Я только этим всю жизнь на домашнем обучении и занимался, — я поглядел на Прегиля.
— Тогда откуда вы знаете?
— Просто знаю, — я смотрел на Ульриха. — Скажите, господин Адельман, у вас в Гильдии случайно не имеется какого-нибудь секретного архива, где есть книги по черной магии. Мне кажется, пришло время в него заглянуть. Если вы, конечно, хотите жить.
Ульрих Адельман посмотрел на меня. Вид у него сделался каким-то болезненным. Лицо побледнело, и, как мне показалось, среди черных волос внезапно пробилась седина, хотя к его старческому лицу седая шевелюра подходила бы больше. Крепкая, несмотря на возраст, медвежья фигура главы хайдельбергской гильдии будто оплыла, широкие плечи поникли и теперь Адельман казался постаревшим лет на двадцать. Он поднялся с кресла и я заметил, как подрагивают его колени, словно ноги удерживали его с трудом.
— Я сам провожу вас, — сказал он.
— А прежде вы ничего не хотите с нами обсудить? — произнес Базилиус Прегиль.
— Я нахожусь в своей Гильдии и сам должен решать, как мне спасать Хайдельберг. Вы тут уже вдоволь нараспоряжались, господин Прегиль. Возвращайтесь к себе и посмотрите, какое проклятие лежит на Кёнигсберге.