Перед нами появилось два кобольда, протянули нам чашки.

— И ты думаешь, они согласятся?

— Сначала нет.

— Сначала? — Финбарр смотрел на мое непроницаемое лицо. — Что это значит?

— Скоро узнаешь. И будь настороже, когда начнет темнеть — обстановка резко накалится. В последний раз из этого зала мне пришлось убираться через окно. А там высота примерно та же, как на руине в Бларни — метров тридцать.

— Ты спрыгнул? — Финбарр уставился на меня. — И тебе опять ничего не было?

— Да.

— Я, пожалуй, лучше по лестнице спущусь, — пробурчал кузен.

Я тем временем допил кофе и взглянул на часы. Отведенные десять минут истекли, но я подождал ещё пять, давая магам больше времени. Потом кивнул Финбарру в сторону зала. Мы зашли туда и заняли свои места. Выражение лиц глав Гильдий были довольно угрюмые. Даже Маделиф поглядела на меня хмуро. В ее глазах осталось непонимание. Но я ничего никому объяснять не собирался.

Попросил у кобольда новую чашку кофе, потом мельком глянул на Финбарра.

— Всё по-прежнему чисто, Харди, — тихо произнес он на гэльском.

Прегиль бросил на меня проницательный взгляд. Потом сложил в стопку разрозненные листы, разложенные на столе, и протянул мне.

— Это наши условия, господин Райнер-Наэр.

Я не спеша всё прочитал. На моем лице не отразилось ни единой эмоции.

— Ни одного не принимаю, — ответил я.

— Но почему⁈ — воскликнул, не сдержавшись, Базилиус. — Вы получаете от нас защиту и обязательства в спорных случаях пристально рассматривать каждый из них, делая поправку на вашу темную кровь и…

— Случаях — это когда кто-то умрет вроде как по моей вине? — поинтересовался я. — Вы о чем вообще? Господин Дагоберт даже понимать не хочет, что случилось в Гретзиле. Потому что правда для него может существовать только на одной стороне. И он — не один такой.

Прегиль, поставив локти на стол и уперев пальцы в виски, напряженно думал.

— Тогда мы опять в тупике, — произнес он. — Но, тем не менее, нам необходимо договориться.

— Я никуда не тороплюсь, — произнес я. — Но свои условия пересматривать не собираюсь. Кстати, дайте мне бумагу. Я напишу дополнительные.

Прегиль только покачал головой от безнадежности и передал мне лист. Я, достав ручку из кармана пиджака, принялся не спеша выводить условия.

— Эгихард, ты пишешь на драконьем, — заметила тихо Маделиф, бросив взгляд на записи. — Извини, что невольно подсмотрела.

— Правда? Вот черт.

Я смял бумагу в комок. Прегиль передал мне еще несколько листов. Когда я закончил, в окна били последние лучи быстро опускающегося за холмы солнца. В зале ярче разгорелись светильники. Я пододвинул лист Маделиф. Она прочитала и, кивнув, передала его дальше.