В полдень я залег на основную позицию и стал ждать. Ветра нет, солнце сзади-сбоку — идеальные условия для снайпера.

Тянулись минуты, часы… Вспомнились предсмертные слова Полковника:

— Это не твоя битва, брат, но дай слово офицера, что поможешь… Спаси наших людей. Без тебя апостолов не одолеть…

Я стиснул приклад винтовки: ошибся во мне Полковник, не спас я никого и людей не уберег! Не разглядел сразу убийц… А должен был, ведь не вчера родился! Принять меры предосторожности в обращении с незнакомцами и провести личный досмотр каждого — даже в мирное время для меня это был закон… А теперь, когда жизнь ничего не стоит, и каждый новый день пишет историю смерти человечества, нельзя по другому! Боевой офицер, а провели, как первоклашку! Эх… Как же хочется перерезать горло всем апостолам. А когда затупится нож, душить их голыми руками! Злость и боль отравляли сознание. Если бы все вернуть… Многое можно было бы изменить. Много смертей предотвратить. И Полина… Любимая жена, может и сейчас бы была со мной.

Спустя три часа к воротам приковыляла одинокая старуха. Ее впустили внутрь, и тут же началась суета и беготня. Из обрывочных выкриков стало ясно, что кто-то из рабов сбежал. Причитающую старуху взяли под стражу и куда-то уволокли.

Ворота распахнулись, выпуская колонну из девяти кроссовых байков и трех внедорожников. Ага! За рабами отправили погоню. Я прицелился, ведя стволом за одним из мотоциклов. Бух! Передний байкер завалился на бок. Выстрел утонул в реве двигателей. Быстро передернул затвор. Эх! Жалко, что винтовка не автоматика. Бух! Второй байкер покатился по земле. Внедорожники встали, а байкеры, побросав мотоциклы, залегли в траву. Бух! Мимо! Бух! Водитель одного из джипов сполз по рулю. Два автомобиля рванули вперед. В открытых окнах показались закопченные бородатые морды и автоматные стволы. Автоматы застрекотали. Их очереди поливали проплешину с чучелом. Я прицелился и снял еще одного водителя — джип на полном ходу уткнулся в березу и задымил пробитым радиатором. Второй круто развернулся и помчался назад. Байкеры осмелели и, лежа в траве, постреливали в сторону леса из обрезов. Джип, не разбирая дороги, перемолол одного из них колесами и влетел обратно в открытые ворота. Оставшиеся в живых байкеры, вскочили на ноги и бросились назад под прикрытие стен. Бегущие фигуры — трудная мишень. Я вставил новую обойму и переключил внимание на обнявший березу внедорожник. Оттуда, пригнувшись, выползал апостол. Бух! И беглец уткнулся в траву, дико завывая. Так тебе, сучонок! Я не стал его добивать, пусть воет и выманивает своих. Но отморозки спасать его не спешили. Им было пофиг на его стоны и крики.