— Я помыла, — пролепетала Энн.
— Значит, тогда иди воды натаскай!
Уже вечером, находясь в бараке, Энн услышала крики. Знакомый голос надрывно верещал со стороны кухни. Девушка прильнула глазом к щели в стене.
— Что там случилось? — спросил Гектор.
— Повариху схватили, — ответила она.
Мерзкий звон колокола прорезал утреннюю тишину, возвестив лагерь Апостолов о начале нового дня. Энн с раздражением открыла глаза — уснуть удалось только под утро, голова гудела, еще этот звон долбит по мозгам и приказывает встать и идти на изнуряющую работу.
Двери барака распахнулись, впустив хриплый голос Мясника:
— Живей, навозные мухи, выходи строиться!
Раздражение сменилось на страх. Вскочив, Энн нащупала руку Гектора и влилась в толпу рабов, вытекавшую из барака.
Около сотни пленников под дулами автоматов и винтовок выстроили в четыре шеренги.
— Одного не хватает! — всполошился молодой суетливый апостол, закончив подсчет пленников.
— В бараке глянь, Воробей, — отрезал Мясник.
Парень лет двадцати, действительно напоминал худого воробья: небольшой с взлохмаченной головой и тонкими ножками в камуфляжных штанах. Выставив вперед ствол раритетного карабина, он нырнул внутрь. Оттуда через мгновение раздался его взбудораженный голос:
— Здесь, он! Сдох, похоже! Что делать?
— Пусть полежит, на вечернем костре сожжём, — распорядился Мясник. — Отбери в помощь знахарке на сбор трав двоих никчемных, сам конвойным с ними пойдешь.
— Один? — воскликнул Воробей, еле сдерживая восторг.
— Нет с бабушкой и няньками! Хватит с сиськой во рту бегать, пора мужиком становиться. Вечером зажжешь жертвенный костер — палачом на сегодня Велиар тебя назначил.
После последних слов задор в глазах Воробья погас. Парень поежился и поплелся перед строем, исподлобья всматриваясь в лица пленников.
— Эти пойдут, — ткнул он на супружескую пару: интеллигентного вида мужчину и грузную женщину.
— Нет, — замотал головой Мясник. — У мужика больно глаза хитрые, а баба об колено тебя перешибет и глазом не моргнет. У нее руки толщиной с твое тельце. Рано тебе еще с такими бабами дело иметь, не отрос еще. Старика с девкой возьмешь, — кивнул он на Гектора и Энн.
— Этих? — Воробей задержал взгляд на Энн, ее точная фигурка и аккуратное личико определенно вызвали у него интерес.
Воробей нахохлился и надул грудь, повернулся к Гектору и Энн и небрежно бросил:
— С обеда пойдем в лес травы собирать, сейчас нельзя, роса еще не спала. А пока идите на огород и займитесь делом.
Гектор и Энн стояли, не шевелясь. Старик прищурился и рассматривал Воробья. Совсем еще дурачок, не знает куда залез… Вроде Апостол, а пришибить такого рука не поднимется. Это, как неразумную собачонку прибить, что гавкает на всех подряд, выслуживаясь перед хозяевами. Не виновата пустолайка, что родилась такой. Что ж ее за это — убивать?