С этими словами Велиар указал на площадку, расположенную неподалеку. Посреди площадки торчал закопчённый металлический столб, обвешанный фрагментами черных цепей. Вокруг столба раскинулось округлое пепелище. В остатках, еще дымящейся золы, угадывались чьи то останки с обгорелыми костями. В ожидании пира над жертвенником кружил стервятник. Он ждал, когда остынут угли, и прилетал сюда уже явно не в первый раз.

Набросив капюшон, Велиар махнул Мяснику и удалился в кирпичный дом, крыльцо которого охраняли два апостола, вооруженных автоматами.

Мясник, повинуясь приказу, погнал пленных в старый бревенчатый барак, ранее служивший складом. Несмотря на яркое солнце в бараке висел полумрак, и пахло плесенью. Вместо кроватей на полу раскидана примятая солома и какое-то рванье.

— Здесь будете спать, — рявкнул Мясник и плюнул на пол, — Располагайтесь, выродки! Завтра подъем в шесть утра.

Бух! Двери захлопнулись, снаружи послышался лязг цепей.

— Ты как? — спросил Гектор.

— Терпимо, — выдавила улыбку Энн.

— Ты молодец, смелая…

— Только от смелости одни беды, — Энн часто заморгала. — Вон, что она с Рудым сделала…

— Да… Жаль парня, но не зря сгинул — он нас спас. Сожгли бы нас за убийство апостола, а он бросился, словно зверь. Не ожидал я от малахольного такого. Земля ему пухом… Может, настолько испугался, что не ведал, что творит? Хотелось бы думать, что он осознанно нас спасал, а не в безумии кинулся… Но этого мы больше никогда не узнаем. Нехристи бросили его на дороге, как раздавленную кошку, даже похоронить не получится. Не хорошо это, не по-человечески.

— Мы отомстим, — всхлипнула Энн, — Мы обязательно отомстим…

— Ш-ш-ш… Тише, дочка, не уверен я в наших соседях, вон как они нам помогли в грузовике. Могут донести за такие слова. Не думай о мести, что мы можем сделать? Старик и девочка… Нам просто выжить надо, чтобы Рудый не зря погиб. Это и будет наша месть…

Потянулись тяжелые и монотонные дни рабства. Каждое утро пленников выгоняли на построение и пересчитывали. Затем распределяли на работы. Тех, кто покрепче, забирали валить и возить лес, для строительства частокола крепостной стены. Часть людей угнали на сельхозработы на дальние поля, и после этого больше их никто не видел. Остальных задействовали на футбольном поле, перекопанном под огород, и на ремонте техники.

Гектор и Энн попадали, в основном, на огород. От работы не отлынивали и заслужили двухразовое питание просроченными консервами и кашей, сваренной из дробленого овса. Вкалывать приходилось до позднего вечера. Вернувшись в барак, занимали место на вонючей соломе и сразу уходили в небытие. Каждая минуты сна была на вес золота. Разговаривать в бараке было запрещено. Кто-то не выдерживал и безуспешно пытался бежать. Попытки бегства жестоко пресекались — беглецов сжигали заживо во время вечерней церемонии жертвоприношения. Рабов сгоняли на площадь лицезреть экзекуцию, дабы ни у кого и в мыслях не было сотворить подобное.