Рабов охраняли несколько головорезов с автоматами. Они лениво развалились в тени деревьев на раскладных стульях и зевали. Часть узников возделывала вскопанное футбольное поле, приспособленное под выращивание картошки. Остальные были заняты на строительстве крепостной стены, заменяя хлипкие участки забора из ржавых листов железа на частокол из бревен. Заострённые с одного конца бревна вкапывали вплотную друг к другу на метровую глубину и скрепляли между собой трехметровым смотровым настилом.

Поглаживая густые бакенбарды, Мясник прохаживался перед строем пленников, стараясь заглянуть каждому в глаза:

— Вы будете задействованы на работах на благо клана. За попытку побега смерть ждет не только вас, но и ваших близких. Если у вас здесь нет близких, убиты будут все те, с кем вас привезли в лагерь. Один из вас пытался сбежать, и был казнен. Этот рыжий парень прибыл с вами, — ткнул стволом нагана на Гектора и Энн, — Пытаясь сбежать, он зарезал одного из наших, а второму выцарапал глаза. Вас следовало бы пустить в расход, но вам сегодня повезло, вы не были ознакомлены с правилами и пока останетесь жить.

— Ага, как же, — подумал про себя Гектор. — Дело не в везении. Просто вам, упыри, рабов не хватает, и вы не хотите казнить сразу двоих.

— Если будете хорошо работать и приносить пользу, — продолжал Мясник, — Кормить вас будут два раза в день, а пока кормежка только в обед, на пропитание еще не заработали. А сейчас с вами будет говорить глава нашего славного клана, верховный жрец Велиар — могущественный союзник Сатаны. На колени, черви!

Бух! — наган в руках Мясника грохнул в воздух, и строй пленников упал на колени. Неизвестно откуда появилась фигура в ветхом черном балахоне. Глубокий капюшон мешал разглядеть лицо, но видно было угольные, словно вымазанные сажей, веки и синюшные губы. Одеяние больше напоминало рванье прокаженного, чем рясу верховного жреца. Однако крючковатые пальцы Велиара обильно облепили золотистые перстни и печатки с массивными камнями. Жрец откинул капюшон и, оголив испещренный морщинами выбритый череп. Он оглядел строй и ровным выверенным, как у учителя голосом произнес:

— Я преклоняюсь перед Сатаной! Вы — чернь, не достойная отца нашего. Падите предо мною и молите о возможности служить ему. Мир обрящет новую суть, избранным откроется тайна познания и естество мироздания. Я глас и проводник в царстве темноты, вы — пыль, приставшая к моим ногам. Судьба — оправдание трусливых и ноющих. Возжелайте служение на благо клана и останетесь жить, пусть как паршивые псы, но и пес может стать верным союзником и снискать кость с хозяйского стола. Иначе, умрите в адских муках на жертвенном кострище, во имя Сатаны, ради Апостолов, новых творцов и вершителей судеб. Да будет так!