— А Велиар далеко не Громов, — язвительно сказал я. — Но сначала надо найти этот бункер.

— Ты же понимаешь, что когда мы попадём внутрь, погибнет целая куча людей, возможно непричастных, — продолжал Велиар. — Отряд Барона не будет знать жалости, ты посмотри на этих головорезов.

— Люди Громова тоже. Ещё неизвестно, кто из них хуже.

— Да, тут ты прав, — Велиар почесал живую ногу. — Но в любом случае, будет резня. И вопрос, готов ли ты к ней?

— Ты чего пристал? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Мораль мне прочитать хочешь или чего? Уж от кого, а от тебя я такого выслушивать не собираюсь!

— Какая мораль, Кречет? — произнёс он, больше не усмехаясь. — Нет больше морали. Сейчас главное одно — вытащить и спасти своих. Мир умер, и значения имеют только те, кто рядом. И ради них пусть погибнут чужие, кому какое дело, верно? Это же тебя заботит больше, чем какая-то сыворотка или вакцина, или чужие жизни. Вытащить тех, кого ты выбрал своими. Свою стаю, верно?

— А кто свои для тебя? — спросил я.

— Хороший вопрос… Разведчики вернулись.

Рудый прыгнул к нам в кусты, но ни сразу смог что-то сказать. Следом за ним остальные, включая Акима. Шарф на лице Рудого развязался, и растущая рыжая бородка заиндевела, а сам парень никак не мог отдышаться.

Рядом со мной сел Локи, но воспитано, без проявлений радости, как и полагалось псу из разведки.

— Там такое! — наконец сказал Рудый и показал пальцем на базу. — Кто бы сказал, никогда бы ни поверил.

Гадюка

— Куда вы меня привели? — спросила беременная девушка. Агнеша, вспомнилось её имя из дела.

— Это отдельный модуль, — сказал Гадюка. — Тут живут учёные, офицеры и их семьи.

Она удивилась. Ну да, никто из обычных жителей бункера не пересекался с офицерскими жёнами. Жители никогда здесь не были, и об этом им не говорилось.

— Вы будете временно находиться здесь, учитывая ваше состояние, — продолжил Гадюка. — На этом настаивали учёные, чтобы наблюдать за вами двадцать четыре на семь. Красная карточка — чтобы ваши друзья не переполошились из-за вашей внезапной пропажи.

— Конечно, они будут волноваться! — воскликнула Агнеша. — Забрали у них на глазах!

— Я об этом позабочусь. Пока всё, что вам нужно знать, это то, что вы под присмотром. И здесь вам ничего не грозит.

— А что мне грозило в том отсеке? — спросила она.

За исключение того случая, когда её и Энн хотели изнасиловать? И лишь то, что Гадюка шёл мимо, спасло их. Но это он оправдывался сам перед собой. Конечно же, никакой угрозы там нет. Да и Гадюка понимал, что хотят от Агнеши учёные. И помешать этому не мог. Или мог?