— Уже девять утра, ваше сиятельство.

Мир постепенно начал обретать смысл, и я наконец, сообразил, что голос принадлежит Инге, а за окном утро и надо действительно вставать.

— Коршунов проснулся?

— Да, уже изволил позавтракать и ждет вас с кофе в кабинете.

— Зараза, — прошептал я и откинул одеяло.

Через полчаса я уже стоял с чашкой и почти с ненавистью смотрел на бодрого Коршунова, который места себе не находил, трогая все в кабинете.

— Доброго утречка, Александр Николаевич! А я тут осматриваюсь!

— Что вы себе позволяете? Заявиться в мой дом в таком виде? — прошипел я.

— Нижайшее прошу прощения, — Илья Сергеевич не смутился, а продолжал улыбаться. — Я как раз был на приеме у госпожи Рублевой, как вдруг мне приносят благую весть. Мол, в доме моего дражайшего друга нашлись сокровища с невероятной историей. И сразу же поспешил к вам. И готов купить все!

— Уже есть покупатели? — я сменил гнев на милость, ведь в воздухе поплыл аромат денег.

— Конечно! — его чашка грохнула о стол. — Уйма! Я взял на себя смелость набросать список. Только вот беда, у меня нет информации по этим сокровищам. Особенно меня интересует проклятая картина. Владимир никогда про нее не рассказывал. Неужели это так магия на нее повлияла? А в чем суть проклятия?

— Рядом с ней люди бессовестно лгут, — выдал я, падая в кресло.

— Правда? — Коршунов приподнял брови. — Как любопытно! А можно взглянуть?

А вот этого в моих планах прописано не было.

«Дальше не придумали, импровизируй!» — подумал я.

— Вы собрались покупать все не глядя? Я еще не составил каталог, на это уйдет время.

— Понимаю, понимаю, — закивал Коршунов. — Мои заказчики готовы подождать, но им нужно показать хоть что-нибудь. Да и потом, мне самому интересно увидеть все своими глазами!

— Согласен с вами, это очень правильно, — важно ответил я, пока в голове носились беспокойные мысли. — Пойдемте.

Коршунов подскочил, как ужаленный и уже через секунду стоял в коридоре. Я же медленно поднялся и спокойно пошел в сторону библиотеки. Совсем недавно ее нашел, там точно была какая-то картина. Но, убейте меня, если б я помним, что на ней изображено.

Илья Сергеевич чуть ли не приплясывал от нетерпения, постоянно крутил головой, спрашивая меня про ту или иную вещь, которую увидел.

Пришлось на ходу сочинять небылицы про цветочный горшок, в котором растет все, что ни посадишь; про подсвечник, что дарил видения будущего. Его-то Коршунов и схватил первым делом. Напрягся весь, аж пот на лбу выступил. Я все боялся, что его удар хватит от усилий.

Целую минуту он смотрел на дерганный танец свечи, пытаясь уловить хоть что-то в пламени. Я и сам, признаться, засмотрелся на это.