— Уже уходите?
— К Ольге Дмитриевне, — пояснила Лидия. — Там, похоже, хранитель завёлся. Или что-то на него похожее.
— Понятно, — Татьяна зевнула, прикрыв рот книжкой. — Надолго?
— К обеду вернёмся, наверное, — Агата поправила шарф. — Там работы на час. Ну, плюс полчаса — бабушка будет допрашивать.
— Не допрашивать, а собирать информацию, — поправила Лидия.
— Я именно это и сказала.
Татьяна улыбнулась, но улыбка вышла чуть рассеянной — видно, всё ещё переживала вчерашний разговор с Лидией. Она рассказала дочери их решение. Как отреагировала Татьяна не знаю, я оставил этих двоих на едине. И без этого было о чем подумать. Или поспать
Татьяна подошла к Агате, поправила ей капюшон. Машинально, словно та всё ещё была маленькой девочкой, которую провожают в школу.
— Осторожнее там. Скользко на улице
— Мам, я не маленькая.
— Я знаю. — Татьяна коснулась её носа. — Вижу.
Лидия уже взялась за дверную ручку, но вдруг обернулась.
— Шурш.
— Я здесь, — раздалось из угла. Ворчливо, но без обычного скрежета. Видимо, хранитель тоже чувствовал, что Лидия не в том настроении, чтобы с ней препираться.
— Мы уходим. Дом на тебе.
— А до этого он на ком был? — проскрипел Шурш, и в его голосе прорезалась привычная ехидца.
— Шурш, — повторила Лидия. Голос у неё был ровный, но с той самой металлической ноткой, которая появлялась у неё только после бессонной ночи и трудных решений. — Я серьёзно. Я хочу вернуться в дом, где ничего не горит, не скрипит без повода и не пугает соседей.
— Я не пугаю соседей, — пробурчал Шурш. — Хотя некоторых следовало бы. — Он помолчал и добавил, уже тише: — Дом я охраняю. Всегда охранял. И без твоих напоминаний. Иди уже. И эту... — он запнулся, подбирая слово, — эту бедовую ведьму свою придержи. А то она мне вчера чуть дверь с петель не снесла.
— Сам её придерживай, — парировала Лидия, но уголки её губ чуть дрогнули. — Ты хранитель, вот и храни.
— Я дом храню, — уточнил Шурш. — А эту... храни сам.
Агата закатила глаза, но промолчала. Татьяна, стоявшая в дверях кухни, спрятала улыбку за кружкой с молоком.
— Всё, идём, — Лидия толкнула дверь.
На улице я немедленно вспомнил, за что ненавижу зиму.
Я, кажется, говорил, что лучше зима, чем дождь? Забудьте.
Снег, который так красиво искрился на солнце, на деле оказался колючей дрянью, летящей в морду при легком порыве ветра.
Я сделал три шага, поскользнулся на ледяной корке, хотя, казалось бы, призрак не может поскользнуться, — но я мог и очень даже эффектно — и принял стратегическое решение.
— Всё, — заявил я, запрыгивая Агате на плечо. — Я пас.