— Правда, — подтвердила Лидия сухо. — Ещё какая.
— И он говорит?
— Ещё как говорит, — вставила Агата. — Иногда его не заткнуть.
— Не надо меня затыкать. Я всегда говорю по делу.
Егор помолчал, переваривая услышанное.
— Призрачный говорящий кот, — произнёс он задумчиво. — Ладно. Я приму это как данность.
— Вот и правильно, — одобрил я. — Смирение — первый шаг к просветлению.
Я всё-таки запрыгнул на стол. Чисто из профессионального любопытства, не подумайте. Сел поближе к Агате — она машинально подвинулась, давая мне место, как будто я обычный кот, которому нужно физическое пространство. Милое дитя.
— Может его мать еще где-то работала, — поделился я идеей, рассматривая яркую распечатку в руках Агаты. Кажется это лавка Марфы. Старая вывеска, липы у входа, точно, она. — Они там все на работе были повернуты, могли и в нескольких работать.
Лидия посмотрела на меня поверх очков.
— Естественно, — произнесла она, и я понял, что сморозил глупость. Князев же говорил: мать Егора работала в гослаборатории. Я это знал. Просто день сегодня такой, выбил из колеи.
— А до этой частной лаборатории ваша мама где работала? — подхватила мою мысль Агата.
— В гослаборатории при Министерстве магии, — ответил он. — Она ушла оттуда, когда я ещё в школе учился. Посмотрите, пожалуйста. — Егор достал ещё одну фотографию, протянул. — Елена Соболева. Невысокая, тёмные волосы.
Лидия взяла снимок. Долго смотрела и вернула, покачав головой.
— Нет, — ответила она. — Не помню такой. Сюда точно не заходила.
Егор кивнул. Он вообще кивал так, будто каждое слово записывал в невидимый блокнот и сверял с каким-то внутренним списком. Измотанный, бледный, но держится. Я бы даже проникся уважением, если бы не тень…
Тень портила всю картину.
В тишине раздался звонок — телефон Лидии завибрировал на прилавке. Она бросила взгляд на экран, нахмурилась и, извинившись, вышла в подсобку.
Егор проводил её взглядом и шумно выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабить плечи. Потом потёр лицо ладонями — долгим, усталым движением, от которого на щеках остались красные следы.
— Я, наверное, пойду.
— Почему? — Агата чуть подалась вперёд. Ох, началось.
— Она сказала достаточно. — Егор сложил фотографии, ровно, уголок к уголку. — По всему получается, что мама искала именно вашу лавку. Но я не исключаю вероятность, что другие лавки ей тоже важны. — Он замолчал, будто сверял выводы. — Это больше, чем у меня было полгода. Мне надо это разложить.
Он не спросил помощи. Он вообще ничего не попросил — просто убрал бумаги и приготовился уйти.