— Громов Сергей Васильевич, — ответил я, доставая паспорт и протягивая его часовому. — К капитану Ершову. По предварительной записи.

Солдат молча сверил паспортные данные. Сделал жест рукой, мол, ждите и кивнул в будку. Дежурный офицер поднял трубку телефона, пробормотал что-то в неё. Ждали минуту.

— Проходите, — прозвучало наконец. — Второй этаж, кабинет 217-Г.

На этот раз я не стал вертеть головой по сторонам, а направился сразу к лестнице. На втором этаже отыскал дверь с выбитой надписью «217-Г» на табличке и коротко постучал.

— Войдите, — услышал я и взялся за ручку.

Ершов сидел за столом и что-то писал. Как всегда, облик его был всё такой же бесцветный, блеклый, глазу не за что зацепиться.

— А, Громов. — Капитан отложил документ, прикрыв его газетой. — Присаживайся и излагай с чем пришёл.

Я сел на стул и начал детальный пересказ вчерашнего разговора с Ваней. Ершов слушал, постукивая карандашом по пепельнице, и не перебивал.

— … Встреча сегодня в шесть, — закончил я пересказ.

Карандаш замер.

— Понял. Уголовщина — не наш профиль, — Ершов потянулся к пачке с папиросами.

— Знаю, но странностей хватает. Начиная от выбора объекта и заканчивая вербовкой постороннего человека.

Капитан затянулся, щуря один глаз от дыма, и переспросил:

— Во сколько, говоришь, время встречи?

— Шесть вечера.

— Этот твой Иван потом к тебе явится с отчётом? — Дым заклубился под потолком.

— Должен.

Ершов резко встал, подошёл к окну. За стёклами снегопад усилился и теперь ветер закручивал снежные вихри над площадью.

— Допустим, — проговорил Александр Арнольдович. — Но с чего ты взял, что за твоим товарищем не следят? Если так, то в шесть вечера будет труп, а не разговор.

— Не думаю. Они знают, как Ваня относится к отцу и чем ему обязан. Поэтому и использовали этот рычаг давления на него.

Капитан обернулся, придавив окурок в пепельнице.

— Допустим. Думаешь, за ними стоит кто-то посерьёзнее? — Ты думаешь, они сами по себе? Эти «гастролёры» всегда к кому-то пристёгнуты. Как пиявки. Воньков из ОБХСС в прошлом месяце докладывал: из Воронежа в Москву три партии дефицита ушли: болоньевые куртки, транзисторы… — Он язвительно хмыкнул. — Называли себя «Обществом книголюбов».

Я хмыкнул. Что-то такое я читал в газетах. Дело было громкое, резонансное.

— Не уверен, — мотнул я головой. — Но интуиция подсказывает, что ситуация эта мутная.

В разговоре снова наступила пауза. Капитан стоял и смотрел в окно, заложив руки за спину. Я же рассматривал убранство кабинет. Ничего особенного — типовой интерьер, но моё внимание привлекла одна деталь.