Утренний мороз щипал щёки, как рассерженная тёща. Я завершал пробежку по знакомому маршруту: от школьного стадиона к дому. Ноги сами несли меня по утоптанным тропинкам мимо дворников, которые копошились у подъездов с деревянными лопатами.

Отыскав взглядом телефонную будку, я свернул к ней. Выудил из кармана монетку, вставил её в монетоприемник, набрал «07» и стал дождаться щелчка коммутатора. Трубку сняли после второго гудка.

— Дежурная часть. У телефона, — произнесла трубка приятным женским голосом.

— Соедините с капитаном Ершовым из Третьего управления. Кодовое слово — «Гром», — чётко произнёс я в микрофон, приглушая звук ладонью и вспоминая кодовое слово, данное мне Серым тогда в кабинете у генерал-полковника.

Щелчки коммутатора, приглушённое дыхание оператора.

— Соединяю, — коротко ответила операторша.

Три протяжных гудка и трубка снова заговорила:

— Ершов у телефона, — послышался знакомый бесцветный голос.

— Александр Арнольдович, это Громов. Нужно встретиться. Сегодня.

Пауза. Где-то на фоне звякнула металлическая заслонка сейфа.

— Тема? — капитан щёлкнул зажигалкой.

— При встрече.

Послышался скрип нагруженной пружины. Видимо, капитан откинулся в кресле. Секундная тишина, прерываемая шипением телефонной линии.

— Двенадцать дня. На КПП назовёшь мою фамилию, — в трубке послышался звук выдыхаемого дыма. — И паспорт не забудь, Громов.

— Принял. Буду, — сказал я.

Трубку Ершов положил первым. Я вышел из телефонной будки, поправил воротник куртки и побежал домой.

Переступив порог квартиры, я услышал негромкие голоса матери и отца, доносившиеся из кухни, шипение сковороды и одуряюще аппетитный запах оладьев — мать уже колдовала на кухне.

Поздоровавшись с родителями, я прошёл в свою комнату, скинул пропотевшую тренировочную форму и пошёл в душ.

— Сергей? — стук в дверь прозвучал ровно в тот момент, когда я натягивал одежду после ванной. Отец открыл дверь, вошёл и без лишних предисловий спросил: — С тем другом разобрались вчера?

Я застёгивал пуговицы на рубашке, наблюдая в окно как с крыши соседнего дома срывается пласт снега.

— Мелочи, — ответил я, застёгивая ремень. — Дело житейское и мы уже всё решили.

— Всё решили… — задумчиво проговорил отец, привалившись к косяку плечом. Я кивнул и подошёл к столу, чтобы взять с него часы. Точность — вежливость королей, как говаривали и я был с ними полностью согласен, чувствуя себя некомфортно каждый раз, стоило мне забыть дома часы.

— Серёжа. — Отец неожиданно положил руку мне на плечо, пока я возился с застёжкой. — Если надо… В общем, помни, я готов помочь и всегда рядом. Даже, когда я далеко…