— Разгрузка, погрузка, сортировка — что угодно. Если нужно, могу и бумаги подшить, — я сделал паузу, — или с документами помочь.

Николай Борисович фыркнул, но в его взгляде появился деловой интерес.

— Документы, говоришь? — переспросил он, и голос его стал чуть менее «песочным».

— Да, — я уловил направление мысли. — Если есть что привести в порядок — справлюсь.

В прошлой жизни мне постоянно доводилось иметь дело с разного рода документами. Так что и здесь справлюсь, если потребуется.

Иван Семёнович потёр подбородок, обмениваясь взглядом с Николаем Борисовичем.

— Шпроты — дефицит, — начал он, но не в качестве отказа, а скорее, как приглашение к торгу.

— Знаю, — кивнул я. — Потому и предлагаю варианты.

Наступила короткая пауза. Николай Борисович вдруг снял очки, протёр их платком и неожиданно спросил:

— Ты почерк умеешь подводить под общий стиль?

Я понял намёк.

— Если образец дадите — сделаю неотличимо.

Иван Семёнович хмыкнул и налил мне ещё чаю.

— Хорошо, — сказал он, ставя чайник на место. — Берём тебя на разгрузку сегодня. А насчёт шпрот… — он взглянул на Николая Борисовича, тот едва заметно кивнул, — договоримся.

Николай Борисович снова надел очки и добавил уже почти доброжелательно:

— Только смотри, если возьмёшься за бумаги — никаких ошибок.

— Будет так, как надо, — я отпил чаю, давая понять, что условия приняты.

Иван Семёнович удовлетворённо хлопнул по столу ладонью.

— Тогда после обеда начинаем. А сейчас давайте чай допьём, перекусим и за работу.

Я согласно кивнул, разговор пошёл в нужное русло. Николай Борисович снова принялся постукивать пальцами по столу, но теперь ритм был уже не нетерпеливый, а более бодрый и весёлый. Видимо, у него была нехватка кадров не только среди грузчиков.

После чая началась работа. Я вышел на улицу и подошёл к мужикам, которые уже полным ходом таскали ящики с консервами. Дядя Боря кивнул в сторону грузовика.

— Бери с левого борта, — проинструктировал он, затягивая самокрутку. — Там сельдь в томате. Потом справа. Там тушёнка. Не перепутай, а то Николай Борисович мозги вытрясет нам.

Разгрузка оказалась весьма трудоёмкой. Ящики, обвязанные проволокой, оставляли на ладонях ржавые полосы. Солёный пот заливал глаза, а запах рыбы въедался в кожу. Через пару часов спина гудела так, будто в неё встроили трансформатор, но ритм задавали мужики-грузчики. Сутулый Федотыч, не выпуская самокрутку из зубов, таскал по два ящика разом, притопывая ботинками в такт своей одышке.

— Эх, молодёжь, — хрипел он, проходя мимо с очередной ношей, — у нас в сорок пятом за смену эшелон разгружали!