Но сейчас в глаза бросалось центральное пространство. Несколько тяжелых деревянных парт и ученических столов были сдвинуты вместе, образовав большой прямоугольный игровой стол. На нем уже лежали колоды карт, несколько пепельниц, переполненных окурками, стояли граненые стаканы с темным чаем и пара бутылок с водой.

Вокруг стола и по периметру комнаты стояли или сидели на стульях, табуретках и подоконниках человек пятнадцать. Преобладали инструктора в званиях от лейтенанта до майора, но было и несколько гражданских в клетчатых рубашках — вероятно, техники или преподаватели спецдисциплин. Шум стоял приглушенный: смешки, перешептывания, звон стаканов, шуршание карт, постукивание костяшек домино на соседнем столике.

Но мое внимание, как и предсказывал Зотов, сразу привлекла группа из семи человек, сидевших вместе за дальним краем большого стола. Они действительно были чем-то неуловимо похожи. Возраст у всех был примерно один и тот же: от сорока до пятидесяти. Но не это их объединяло. Они были выкованы из одного металла и это хорошо читалось по взглядам, движениям, манере держаться и говорить.

Особенно выделялись они глазами. Взгляд у каждого был цепкий, острый, наметанный. Как у хищных птиц. Он скользил по новичкам, по картам, по партнерам — быстро, оценивающе, ничего не упуская. Движения их были экономны, лишены суеты. Сидели они не развалившись, а собранно, как перед вылетом. Даже смеялись тише других, сдержанным, хрипловатым смехом. А молодые лейтенанты, сидевшие рядом, вели себя сдержаннее и ловили каждое их слово.

Майор, который нас впустил, обвел взглядом комнату, задержав его на мне и Зотове.

— Ну что, всё? — спросил он у нас. — Больше никого нет?

Зотов, стоявший чуть позади меня, вытянулся и бойко ответил за нас двоих:

— Нет, товарищ майор! Больше никого!

Майор кивнул, его взгляд еще раз скользнул по нам, особенно по мне, с едва уловимым любопытством:

— Ясно. Ну тогда продолжим. Устраивайтесь, где место найдется, — он махнул рукой в пространство. — Тихонов, сдавай!

Все оживились. Те, кто стоял, стали рассаживаться на свободные стулья у стен или подоконников. Мы с Зотовом пристроились на табуретках в углу, откуда был хороший обзор на главный стол, особенно на ту его часть, где сидели «Слоны».

Преферанс. Игра это сложная, интеллектуальная, с расчетом, блефом и психологией. Как раз для таких людей.

— Шесть пик! — уверенно заявил один из «Слонов», подполковник с седым ежиком волос и умными, чуть прищуренными глазами. Он аккуратно положил свои карты рубашкой вверх перед соседом — тому предстояло сдавать следующую пулю.